потому что в разговорах Савельев цедил слова, словно ему их было отмерено ограниченное количество на всю жизнь. Вот и сейчас он протянул мне раскрытую ладонь, на которой покоилась на первый взгляд обычная монета.

Мне полагалось видеть в этом всего лишь металлический кругляш, но я чувствовала, насколько сильно от него фонит. Магией.

– Что это? – уточнила я. Брать что-либо из рук Савельева мне казалось плохой идеей в принципе. Даже несмотря на то, что я знала: он работает на Михаила, а Михаилу я пока нужна.

– Артефакт. Для связи. – Он это выплюнул с такой ненавистью, словно я отняла у него не бесценные слова, а деньги, после чего схватил меня за руку и вложил кругляш мне в ладонь. – Коснешься его. В центре. Сразу, как я уйду.

– Зачем ты здесь?

Игнат окатил меня холодным презрительным взглядом: с тем же успехом он мог смотреть на внезапно заговорившую крысу. Ничего больше не сказал, развернулся и в несколько шагов преодолел расстояние до двери. После того, как она за ним закрылась, мгновенно стало легче дышать, хотя артефакт и жег руку.

Я не стала ждать, заперла дверь на замок. После чего села за стол, коснулась сердцевины похожего на монету артефакта и мгновенно почувствовала волну прокатившейся по комнате магии. Поначалу ничего не происходило, но я не спешила обманываться. Воздух над монетой на столе задвигался, стал сгущаться, раскаляясь, как от фитиля горящей свечи.

Миг – и передо мной появился Михаил. Я могла видеть его так же хорошо, как если бы сидела по другую сторону стола в знакомом до мельчайших деталей кабинете.

– Ну здравствуй, Алина, – насмешливо произнес он. – Наслаждаешься?

– Чем я должна наслаждаться? – не поддалась на провокацию я, спокойно глядя на Верховного.

– Жизнью. Ты же наверняка скучала по моему дорогому племяннику? – Его взгляд стал жестким и пронизывающим.

– Повторю тебе еще раз: если бы это зависело от меня, меня бы здесь не было.

Не солгала ни единым словом!

– Как хорошо, что это от тебя не зависит, – Верховный расслабился, явно почувствовал, что я говорю искренне, – может, еще скажешь, что у вас с ним ничего не было?

– Скажу то, что ты хочешь услышать, – насмешливо произнесла я.

Взгляд Михаила снова изменился, Бездна в нем взбунтовалась, но здесь она не могла до меня дотянуться. Всей магии, сосредоточенной в артефакте, на такое не хватило бы, хотя он был очень мощный. Наверняка нас никто не мог подслушать, даже если бы кто-то сейчас стоял за дверью и елозил по ней ухом. Я провела рядом с Верховным слишком много времени, чтобы знать о защите такого рода артефактов.

– Дерзишь? – холодно произнес он. – Не забывай, что ты все еще моя собственность, Алина. И так будет всегда.

«Не всегда, а пока ты жив», – отрывисто подумала я и ужаснулась собственным мыслям.

– Не забуду, – коротко отозвалась я. – Зачем здесь Игнат?

– Защищать мою дочь, разумеется.

Разумеется. Именно поэтому ты отправил его с нами сразу.

Вслух же я сказала совсем другое:

– Теперь он будет ходить с нами везде?

– Снова угадала, Алина.

Значит, будет за мной следить. Вопрос только в том, почему.

– Хорошо.

Я никогда не работала с Савельевым своими методами, но если придется – буду. Поэтому новость меня не потрясла и не ошеломила, могло быть гораздо, гораздо хуже. Например, Игнат мог здесь оказаться для того, чтобы навредить Богдану. Почему меня это вообще волнует?!

– Это не единственная причина, по которой я хотел с тобой поговорить. Мне нужно, чтобы ты узнала все планы моего племянника: начиная от нашего с ним сотрудничества, к чему мне готовиться, и заканчивая тем, что он собирается делать со странами, поставившими нас в такое положение.

Что я только что думала про «могло быть хуже»? Вот это оно.

– Передавать все будешь через Игната. И да, моя дорогая Алина, в ближайшее время ты должна снова соблазнить моего племянника и стать к нему ближе. Учитывая, сколько прошло времени, и ты, как настоящая умница, вертела хвостом, не подпуская его к себе, подозрений это не вызовет.

Это не просто хуже. Это намного, намного хуже.

– А если я откажусь? – холодно уточнила я, забыв обо всех играх. Во мне просто полыхнуло от осознания того, что мне предстоит сделать.

Я могла делать это с кем угодно. Но только не с Богданом.

Нет!

– Откажешься – и больше никогда не увидишь свою дочь. – Верховный посмотрел на меня в упор. – Но ты же этого не сделаешь, Алина. Потому что, как я уже сказал, ты у меня настоящая умница.

Сила артефакта иссякла, или Михаил разорвал связь. Воздух перестал искрить, магии вокруг меня не стало, я же продолжала сидеть с неестественно прямой спиной, вцепившись пальцами в край стола.

– Мамочка, почему ты сегодня такая молчаливая? – Снежана заглянула мне в глаза, выдергивая из состояния, в котором я находилась с минуты разговора с Михаилом.

Я и впрямь едва ли сказала дочери хотя бы пару слов за весь день. Мне казалось, что я не могу нормально дышать, не то что говорить. Может ли Михаил отобрать у меня дочь? Я могу убедить его этого не делать с помощью магии. Могу убедить его изменить решение по поводу Богдана. Могу ли? И сколько человек знает о том, что он задумал? Что я должна сделать?

Каждое магическое вмешательство стоит мне сил, которые приходится восстанавливать по несколько дней, каждое нужно проверять и перепроверять по десять раз, чтобы никто не сообщил Михаилу о странностях в его кардинально изменившейся позиции или решении. Михаилу, его гостям, всем, на ком я применяла магию. Пока что мне удавалось обходить острые углы. Пока что. Но сколько еще я смогу ходить по лезвию?

Не говоря уже о том, что я не могу повлиять на Михаила, пока он в Авенне, а я в Талминбурге. Попытаться обмануть Савельева? Возможно, но на сколько меня хватит?

Если у нас с Богданом не будет постоянной связи, откуда я буду брать информацию? Не говоря уже о том, что я ее брать не хочу!

– Мама…

– Помолчи! – Я повысила голос, сама того не замечая, но Снежана дернулась. Губы у нее задрожали, в глазах заблестели слезы: еще бы, я никогда раньше не кричала на дочь. Никогда!

Будь прокляты все эти интриги и верховные, вместе взятые!

– Снежинка, – я мгновенно развернулась к ней, – прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, просто мне нужно принять очень важное решение, которое не дает мне покоя.

– Какое? – Снежана шмыгнула