«Наступил апрель, а вместе с ним началась возня с «земельным вопросом». Земля. Что же, кушать ее, сырую? Как шатка, как неуверенна политика «завоевателя». То были общины, то решили ввести хутора, земельные наделы. Фашисты реставрируют собственничество — это ясно».　

«Душа моя живет и бурлит в котле событий, и только рассудок сдерживает поспешные поступки. Для меня уже не существует вопроса «Что делать?». Это уже решено».　

«Немецкие обозы вывозят весь хлеб, картофель, сено. Растаскивают, грабят народ. Немецкие пополнения идут на фронт. Полиция совершенно обнаглела. Эти выродки хотят приучить народ к дубинке. Сегодня в Ал. проезжал бургомистр и полицейский. На пути им попался старик на лошади. Ему приказали заворачивать. Старик, не успев и слова вымолвить, получил увесистый удар по шее. Затем изверги отдубасили его дубинками по спине. Люди, видевшие эту сцену, были повергнуты в страшную ярость безмолвия».　

«Вокруг меня много молодежи с довольно светлыми умами. Они юны, полны зажигательных идей. Но нужно все хорошо организовать».　

«Народ стол понемножку приходить в себя. Все чаще слышишь голоса раздражения и ненависти. Наши силы растут. Решение, которое росло, как в тумане, — окрепло. Теперь у меня уже есть единомышленники. Да преклонимся перед великой идеей и послужим ей, не жалея жизни во имя нашей Родины».　

«Подготовка идет полным ходом. Конкретное осуществление уже намечено. Умы молодежи взбудоражены. Сегодня передо мной поставили конкретно вопрос: да или нет. От каждого человека, который рассуждает здравомысляще, только положительным должен быть ответ на такой вопрос. Твердость, жестокость и еще и еще раз справедливость. Постараюсь слово клятвы сдержать и быть верным до конца».　

«Вопрос сегодня должен был решиться. Все было продумано и решено. К моему изумлению, многие не решились и отложили все на неопределенный срок».　

«С новой силой занялся подготовкой. Самые нерешительные отошли. Но создается угрожающее положенно, которое может быть хорошим толчком. Возврата не может быть. Теперь я по настоящему понял, кто такой М. П. М. Он всегда был полон решимости. Что с ними будет, ушедшими небольшой группой?»　

С 24 апреля автор ведет дневник карандашом. Из записей видно, что в школе возникла подпольная молодежная организация.　

«События, наконец, повернулись так, что я должен немедленно привести в исполнение решительный шаг. Хотя и думал проделать это в массовом масштабе, но пока что остановился на одиночках».　

«Спешно готовлюсь почти в течение нескольких часов. Со мной уходят четыре человека. Двое молодых и один пожилой, военный по профессии. Смогли достать лишь три винтовки, семь гранат и несколько сот патронов. В безмолвном спокойствии оставляем сонную деревню и устремляемся к назначенному месту. Расстояние в пятнадцать — восемнадцать километров нужно пройти за ночь. Каким зловещим безмолвием надвигалась навстречу нам ночь. Каждый шорох и шум пугает. Все нервы в самом напряженном состоянии».　

«Утро нового дня встречало нас в глубоком лесу, далеко от родной деревушки. Сели, наконец, на отдых. Просыпается лес голосами своих пернатых питомцев. Позади осталось спокойствие и безобидные дни существования, вернее прозябания. А впереди — грозные дни бурь и потрясений, дни жизни или смерти, победы или уничтожения. Несмотря на то, что это первая бессонная ночь, усталости почти не чувствуется. Тревожит вопрос: как добраться до отряда. Места совсем незнакомые. Обходим деревни лесными тропами. Потеряли ориентировку, место встречи не обнаружили. Начинаем волноваться. Мои ребята ворчат. Посылаем двоих на разведку. Переходим на другое место. Дело приближается к вечеру, а мы все одиноки. Слышатся даже толки о возвращении домой. Нечего сказать: навоевались. Передо мной стоит возможность остаться одному в неизвестных лесах».　

«Когда отчаяние достигло, пожалуй, наивысшей точки, мы случайно наткнулись на отряд, остановившийся на время в сарае. Здесь был с отрядом и М. П. М. Настроение сразу изменилось. Теперь мы среди своих товарищей по делу, по идее. Отряд уже довольно внушительный, людей набирается до двух десятков».　

«Первая ночевка в лесу. На фоне черного неба резким изображением выступают силуэты деревьев. Огненными языками пляшет костер. Сон наступает быстро, но он очень тревожный. Беспокоит холод».　

«Оформление отряда идет в строго установленной форме. Избирается командование и руководство».　

«Сегодня решили устроить крупную вылазку. Во-первых, надобно припугнуть кое-кого и произвести кое-какой эффект. Во вторых, запастись продовольствием, ибо это один из наиболее трудных вопросов. Самое главное, что сделать все нужно умело и тонко. Окружили деревню Глоты. Собрали население и заставили здесь же раздать общественный хлеб. Впечатление неожиданное. Народ просто воспрянул духом и с особым уважением смотрел на нас».　

«За это время мы уже сменили свою стоянку. Сейчас передвинулись ближе к шоссе КЛ. — ЮХ. Лагерь недалеко от д. Прохорово. Сочувствующих нам много, но не все рискуют уйти в партизаны. Задерживают семьи. Немецкие власти грозятся уничтожить всех, кто сочувствует партизанам».　

«Дни стоят холодные. Немного отведешь свою душу только около костра, часто за день приходится проделывать двадцать пять — тридцать пять километров. Хорошо, если бы по дороге, а то безо всяких дорог и по болоту. А ночью отдохнуть холод не дает. Да и вообще мало таких ночей, чтобы можно было отдыхать. Ночь — наш верный сподвижник и друг. Пока что крупных операций мы не ведем. Но уже сейчас молва о нас растет и ширится».　

«Куда ни придешь, везде одинаковая картина. Сейчас туговато с хлебом, а что будет потом? Лошадей мало, скот разграблен».　

«Только вчера немного ласковей глянуло солнышко. Все с облегчением вздохнули. Перед первомайским праздником все побрились, умылись».　

«Сегодня еще на утренней заре решили устроить засаду на шоссе. К восходу солнца мы уже были на месте. Позицию выбрали очень удобную. Оставалось только ждать цели. Через непродолжительное время показались две пустые машины. Решили их пропустить, а один не расслышал и пустил очередь из пулемета. Так противник и ускользнул, а нам пришлось изменить позицию и перейти на другое место. Новое место засады оказалось не столь удобным, но лучшего поблизости не было. Не успели еще залечь, как впереди показалась легковая машина. Когда она поравнялась с нами, сразу ударили три пулемета и несколько винтовок. Машина остановилась. Гитлеровцы стали отстреливаться. И здесь же выяснилось, что первой жертвой выстрелов