идти лесами. Привалы для отдыха делали очень малые, выбирая глухие деревушки. Далеко впереди отряда двигалась конная разведка. Однажды позд　

ним вечером, отделившись от остальных разведчиков, Романов, Плотников и Шпак поехали на огонек хутора. Спешились. В хату входит Плотников, за ним Романов. Плотников спросил: «Хозяин дома?» Ответа не последовало. Романов через плечо Плотникова заглянул внутрь комнаты. При слабом свете лампы можно было заметить синеватый дымок сигарет и силуэты сидящих за занавеской. В это время из-за занавесам выглянул… немец. Раздались две автоматные очереди и, выскочив на улицу, трое разведчиков стремглав поскакали в сторону отряда.　

А на хуторе слышались выстрелы: видимо, немцы здорово переполошились. К счастью, это было почти единственное столкновение с немцами за весь двухсоткилометровый переход.　

Люди, усталые, измученные маршем, выбивались из сил. Необходимо было сделать большой привал. Разведка доложила, что недалеко от нас находится рабочий поселок Жукопа, где немцы бывают редко.　

От Жукопы до линии фронта оставалось двенадцать километров. Решили устроить там полусуточный отдых и разведать за это время, где наиболее благоприятно переходить через линию фронта. Население очень радостно встретило нас, приняв за фронтовую разведку. Но узнав, что мы выходим из вражеского тыла, быстро приготовило для всего личного состава сытный ужин, несмотря на то, что само жило впроголодь.　

Перед уходом командир отряда Матросов от имени всех бойцов поблагодарил население за хороший прием. У некоторых женщин на глазах навернулись слезы. Мы, как могли, успокаивали: «Не плачьте! Готовьте встречу нашей армии — она через несколько дней придет к нам». И, действительно, через четыре дня Жукопа была освобождена Красной Армией.　

В ночь с 21 на 22 декабря мы перешли линию фронта. Радостной была встреча в Военном Совете армии с генералом Шевцовым, членом Военного Совета Савковым, работниками политотдела Криворученко, Извековым и Ломидзе, организаторами нашего отряда. Они, оказывается, уже думали, что отряд целиком погиб.　

Мы остановились на отдых недалеко от Торжка, в деревне Домославль. Наша разнообразная одежда была заменена новой зимней, фронтовой формой. Все писали домой письма. Вскоре ребята с радостью прочитали в газетах статьи о нашем пребывании в тылу врага. Даже бывалые фронтовики относились теперь к нам с нескрываемым уважением. Многие бойцы и командиры получили правительственные награды.　

На этом и закончил Волынцев свой рассказ.　

5

До железной дороги Полоцк — Невель наш отряд прошел без особых приключений. Вначале по открытой местности двигались в зоне действия партизанских бригад Шмырева и Дьячкова с партизанскими проводниками. Фашистских гарнизонов по пути не встречалось. Временами справа и слева слышались далекие звуки боев да показывалась на горизонте мелкие группы противника, которые быстро уходили, обнаружив нас. Мы тоже не имели особого намерения вступать в бой на марше.　

У всех на устах в эти дни был рассказ Волынцева. Его вспоминали, обсуждали, сравнивали обстановку во вражеском тылу в прошлом году и настоящую. Все слишком необычным казалось тем бойцам и командирам, которые впервые пошли в тыл.　

В одной деревушке мы зашли в дом инвалидов. Он продолжал работать нормально. Это было самостоятельное хозяйство с земельными угодьями, хозяйственными постройками. Здесь были и коровы, и овцы, и свиньи, и тягловая сила. Инвалиды жили и сами работали, обеспечивая себя всем необходимым. В клубе у них был радиоприемник, где мы послушали Москву. Все удивлялись: как это хозяйство не затронула война.　

— Она бы затронула. Не будь партизан — наше хозяйство давно немцы порешили бы, — пояснил нам один старичок. — Приехали как-то к нам пять полицейских, хотели кабана и быка племенного забрать, так мы всем нашим народом окружили их, побили костылями и выгнали. Двадцать костылей поломали. Больше не приезжали. А партизаны бывают почти каждый день.　

Мы здесь помылись в бане, остановились на ночлег. Вечером на совещании командиров Петр Мандрыкин иронизировал над Волынцевым:

— Ты, брат доктор, поднаврал нам крепко в Пудати, что здесь кругом немцы и нигде даже носа не высунуть.　

— Ничего я не врал, — оправдывался Борис Волынцев, — меня самого многое удивляет. Но ведь сейчас не сорок первый год.　

— Подождите, — откликался Георгий Казарцев, — еще столкнетесь, да так, что не раз жарко станет.　

— Видишь ли, Петр, — резюмировал Дорменев, — тут мы идем по коридору, который пробили партизаны в тылу противника. В прошлом году мы с шестнадцатым отрядом и фронт с боем переходили, а теперь видишь: ворота и даже целый коридор. А что касается гитлеровцев, подожди, всего впереди увидишь.　

Владимир Дорменев

Невельско-Витебский большак и железную дорогу перешли с большими предосторожностями ночью. И большак, и железная дорога усиленно охранялись. Фашисты все же нас заметили, и они сделали попытку нас остановить. Из Халамерья наперерез движению отряда вышло несколько машин, но мы повернули на другую дорогу. Враг погнался следом. Здесь мы уже встретились со многими местными партизанскими отрядами. Мелкие отряды в одиночку догоняли нас в лесу и двигались дальше на юго-запад, в район отряда, которых командовал Аркадий Марченко, действовавший здесь между двумя железными дорогами.　

Партизанский отряд Марченко находился в деревне Большое Ситно, всего лишь в четырех километрах от крупного гитлеровского гарнизона в Трудах. Отряд на нас произвел очень хорошее впечатление. У партизан, которые только что вернулись с удачной операции, было приподнятое настроение. Мы видели, что все заметно рады тому, что среди них — люди, одетые в красноармейскую форму. Отряд Марченко находился в стадии развертывания в бригаду. Посреди улицы группа партизан возилась с привезенной в деревню гаубицей. Дело у них не клеилось: был сломан какой-то механизм. Мы подошли к ним как раз в тот момент, когда командир отряда Марченко говорил:　

— Чтобы через два дня, хлопцы, пушка была готова! Будем щупать немцев в Трудах!　

— Зря, что ли, тащили, товарищ командир, сделаем, — вытирая пот, сказал один партизан.　

Андрей Петраков толкнул меня локтем.　

— Вот видишь, мы уже и не будем первооткрывателями артиллерии.　

— Ничего, на нашу долю хватит, — ответил я.　

Переночевав в Большом Ситно, мы двинулись дальше в район Дретунь — Борковичи — Себеж, где нам было приказано разворачивать работу.　

По словам Аркадия Марченко, в том районе действовали три отряда, и недавно туда ушел секретарь Россонского райкома партии Варфоломей Яковлевич Лапенко.　

Итак, первую годовщину войны мы встречали на марше в глубокий тыл фашистской армии. Отряд, пыля необношенными еще сапогами, устало двигался по лесной дороге. Тяжело нагруженные взрывчаткой и патронами вещмешки до боли резали плечи, выматывая все силы. Начальник штаба Владимир Дорменев по привычке всегда высылал вперед разведку и, завидев, как она с трудом плетется впереди,