потом… Я более чем уверена, что Британия для вас станет лишь слабым воспоминанием о потерянных деньгах.

— Хорошо, мы подождем. А с вашим торговым представителем… он сейчас в посольстве остановится? Завтра сотрудники нашего министерства его посетят и договорятся о проведении серьезных переговоров. Спасибо, я был очень рад нашей встрече.

— Взаимно, и я надеюсь, что эта встреча не окажется последней…

Спустя еще пятнадцать минут я наконец, обняла бабулю, а чуть позже, когда мы уже ехали на лимузине в ее особняк, она недовольным голосом мне попеняла:

— Могла бы договориться с таможней, чтобы тебя пропустили без очереди, а то я уже и ждать тебя устала. И даже подумала, что ты на самолет опоздала.

— Бабуля, а ты что, самолет мой не видела?

— Нет, а что с ним такого случилось?

— Ничего не случилось, только это мой самолет, личный, и на хвосте его нарисован мой портрет, а на борту написана моя фамилия. Я не могу на него опоздать.

— А что же ты так застряла? Пришлось оформлять бумаги на стоянку самолета, что ли? Послала бы первого пилота, обычно они это проделывают, если у компании здесь нет своего представительства.

— Нет, это все же официальный визит, и у меня теперь — временно, но все же — должность чрезвычайного и полномочного поста Советского Союза. И мне пришлось сначала провести небольшие переговоры с сеньором Онганиа.

— Как тебе не стыдно!

— Бабуля, я все же еще и дипломат, хотя и по совместительству, так что деваться мне было некуда: работа такая, сама знаешь.

— Да, не повезло тебе.

— Повезло: за это меня советское правительство так и поддерживает, и я могу свою музыку творить. Кстати, я кое-что новенькое привезла для твоего консерваторского оркестра, но это нужно будет только к лету подготовить, и ты тогда тоже с сеньором Онганиа встретишься и будешь расточать ему любезности. Но об этом потом поговорим, а ты подготовила вечеринку для моих одноклассниц, как я просила?

— Завтра после обеда кутить с ними начнешь. Не со всеми, многие уже уехали… но даже Антонетта толстая, которая теперь замужем за секретарем посольства в Монтевидео, завтра утром на встречу с тобой прилетит! Все, кого я успела найти, были очень рады тому, что ты о них не забыла! Вот только Палома…

— Что с ней?

— Да ничего, просто я боюсь, что она прямо на вечеринке этой и родит. А ты там, в России, себе мужа не подыскала?

— Бабуль, о таком я тебе первой расскажу, даже раньше, чем потенциальному жениху.

— Жалко… что не подыскала. Ну да ладно, Базилио мне сказал, что ты не повзрослела, а наоборот помолодела, так что еще успеешь.

Мой визит был недолгим, я всего на три дня в Аргентину прилетела, но за эти три дня вымоталась вконец: официальных мероприятий там вообще не было, но одна вечеринка с одноклассницами, начавшаяся в полдень и закончившаяся далеко за полночь от меня потребовала серьезного напряжения, ведь еще и пресловутый «джет лаг» сказывался. Но я как-то со всем справилась, а в аэропорту меня снова сеньор Онганиа провожал: советский торгпред заключил «предварительные договора» на отправку в СССР сорока тысяч тонн говядины, и это «было только началом». Так что я весь обратный пусть просто продрыхла, даже во время промежуточной посадки в Гаване не проснулась (впрочем, меня и не будили) — зато в Москве я сошла с самолета выспавшаяся и довольная жизнью.

А во Внуково меня встретил уже Владимир Ефимович (неофициально, он просто «в толпе встречающих» затесался) и Филипп Денисович, сообщивший, что «братский китайский народ понес тяжелую утрату». И он (в смысле Филипп Денисович) в машине у меня расспрашивал, что я могу по этому поводу интересного ему рассказать: его собирались временно послом в Китай послать. Точнее, он расспрашивал о том, что я знаю про Хуа Гофэна, который теперь стал новым Председателем, но, боюсь, чего-то нового он от меня тут не узнал. А вот про Мао я ему смогла много интересного рассказать — оказывается, о его «интересных привычках» в СССР никто почему-то ничего вообще не знал. Конечно, об этом информация распространилась только уже в двухтысячных, когда какие-то американцы решили Китай в очередной раз в дерьмо макнуть — но вот наши спецслужбы тут проявили, по моему мнению, определенную… беспечность, так скажем.

А вот Владимир Ефимович вопрос уже совершенно другой задал — специально ради этого зайдя в мою квартиру:

— Елена Александровна, вы уж извините, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что вы полностью наш, советский человек. Но мне просто необходимо знать: откуда вы получили информацию по «Луне»? Мы уже проверили ту схему, которую вы нам передали, и в КБ считают, что она — при всей своей простоте — будет вполне работоспособной, но чтобы ее разработать, необходимо знать определенные конструктивные особенности, которые находятся под грифом…

— Я ничего, кроме того что было напечатано в выпусках обзоров ГОНТИ, про «Луну» не знала. Но голова-то у меня на плечи поставлена не только для того, чтобы прическу удобнее на ней укладывать было, я примерно представила, как бы я всю систему сделала на прежней базе, а потом просто придумала, как ее можно переделать уже на новой. Но сразу скажу: на КТ-315 надежность ее будет не особенно велика, думаю, на каждом десятом изделии она просто из-за дефектов элементной базы отключится.

— Да, мне сообщили, что вы в систему добавили функцию автоотключения при сбоях. Но как вы вообще до такого додумались?

— Никак не додумалась. То есть я просто туда воткнула схему, которую в своих усилителях использую, ведь если сбойнет усилитель во время концерта, то ревом может из зала публику просто вынести, а мне это категорически не подходит. А потом я подумала, что в «Луне» сбой шума может произвести куда как больше…

— Да, насчет шума вы правы… С этим, будем считать, разобрались. А ваши подруги школьные что-то новенького вам рассказали?

— Рассказали, но не очень и новенького, просто