на свежий воздух, и порадовалась даже хмурому небу. В пещере все давило, и холод проклятья, казалось, все еще цеплялся за подол платья, пытаясь добраться до меня.

Пока Ильгар закрывал вход и присыпал валун снегом, я стояла чуть в стороне, опять не в силах не любоваться им. Таким сильным, способным выдержать огромную беду и не сдаться, даже пойти за помощью к богине… И не раз ведь, наверняка, ходил, но только недавно почему-то Великая Белая Волчица откликнулась. Следующей, холодящей душу мыслью стал вопрос: а что же Ильгар поклялся отдать в ответ? Это мне он пообещал отпустить, когда сниму проклятье, а ей? Боги ничего не дают просто так. Какую цену он заплатил за мое появление здесь? Цену, о которой я даже не догадывалась, но которая, возможно, была куда страшнее, чем само проклятие.

– Идем, Злата, ты наверняка совсем замерзла, – сказал Ильгар, выдергивая меня из тягостных размышлений.

Я прикусила губу, так и не решаясь задать ему этот тревожащий меня вопрос. Лишь молча уцепилась за его ладонь и тихонько вздохнула, позволяя ему вести себя обратно.

Заговорили мы только, когда выбрались на тропу, ведущую к поселку. Ильгар вытащил из внутреннего кармана плаща обещанные записи о магии, протянул мне. Я поблагодарила и убрала их, поизучаю, когда вернемся.

– Ильгар, я тут подумала насчет тренировок… – вернулась я к прежней теме.

– Слушаю.

– Дар жизни явно можно увеличить, если для этого используешь растения или живых существ.

Он бросил взгляд на лес вокруг, склонил голову набок, задумчиво смотря на меня. В глазах Ильгара вспыхнуло синим огнем что-то совсем непонятное и немного жуткое, то, что свойственно, похоже, лишь оборотню, но никак не человеку. На миг я забыла, как дышать, чувствуя, что по спине бегут мурашки.

– С живыми существами я… не смогу.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть подступившую к горлу панику. От одной мысли, что я причиню даже невольный вред какому-то животному или человеку, у меня едва ли не темнело в глазах.

– И с деревьями пробовать… тоже не стану. Если разбужу их посреди зимы, то потом, когда подпитка моей силой исчезнет, они… погибнут от мороза. Я не хочу, чтобы умирали еще и они…

Ильгар остановился на тропе, и я тоже замерла. Сейчас мы смотрели друг на друга, и в воздухе чувствовалось напряжение.

– Скажи мне, у вас в стае найдутся цветочные горшки и семена?

Его брови удивленно приподнялись, на губах вдруг сверкнула легкая улыбка. Мужчина заметно расслабился, а я немного озадачилась. Он же не думал сейчас, что я попытаюсь отказаться от договора и нарушить свое слово?

– Интересное решение. Так полагаю, тебе потребуется еще земля и…

– Место, где я могу тренироваться. И оно не должно быть в поселении, где-то подальше, в лесу.

Я не знала, как поведет себя моя сила, опасалась последствий и хотела обезопасить и себя, и волков, насколько получится.

– Заброшенная сторожка в получасе ходьбы от поселения, подойдет?

– Да, – выдохнула я.

– Волков для охраны тоже выделю, – добавил он.

Неужели боится, что сбегу? Или…

– Здесь водится немало диких зверей, – спокойно сказал Ильгар, не сводя с меня глаз, и я тихонько выдохнула. – Да и местность ты не знаешь, в отличие от оборотней.

И то верно, как же я об этом не подумала, сразу в свои сомнения ушла. Заблудиться, наткнуться под снегом на корягу или камень, упасть в случайную яму… это все может произойти со мной запросто.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Пойдем, мороз усиливается. Не стоит здесь задерживаться, – только и ответил Ильгар.

Глава одиннадцатая

На следующий день Ильгар, как и обещал, прислал мне для охраны и помощи во время тренировок троих оборотней. Двое из них, Карим и Матвей, явно были братьями, схожие, как две капли воды, статные и широкоплечие. А вот Ян, друг старшего, держался чуть особняком. Все трое – голубоглазые блондины, с могучими, немного даже устрашающими для меня, человека, фигурами, свойственными оборотням. Сглаживало это мое впечатление от них лишь их явное любопытство в отношении меня. И если Карим и Ян его хоть как-то прятали под маской делового равнодушия, то у младшего, Матвея, оно так и плескалось в глазах, живое и неподдельное.

Когда мы познакомились, выяснилось, что волки уже с утра по приказу Ильгара наведались в сторожку, отнесли глиняные горшки и семена, накопали мерзлой земли и оставили ее внутри домика, чтобы подтаяла. Шустрые какие! И очень приятно, что мне стараются всеми силами помочь. Я тоже хочу сделать все возможное, чтобы не подвести волков. Только сейчас от меня не сильно много толку.

Подавив очередной горестный вздох и решив настраиваться на хорошее, я кивнула мужчинам, давая понять, что готова отправиться с ними в лес к сторожке.

За те несколько минут, что мы шли через поселение, на нас предсказуемо смотрели абсолютно все волки. Впрочем, к любопытству за эти дни я уже понемногу начала привыкать. Конечно, предпочла бы остаться незаметной, избежать такого явного внимания, но понимала, насколько это невозможно. Я – надежда оборотней на чудо. И хорошо, что они не догадываются, насколько мне страшно… Впрочем им, на кого действует это проклятье, наверняка еще страшнее.

Знакомые волчицы останавливались, приветливо улыбались и интересовались, как мне живется у Дарисы, не нужно ли что-то. Волки, спешившие по своим делам, бросали осторожные, но доброжелательные взгляды. И внутри неожиданно появилось то теплое чувство из-за того, что тебе искренне рады, и я опять подумала, что у волков мне лучше, чем у людей.

С этими мыслями я и дошла до конца поселка. Тут я осознала, что сегодня по улицам не носилась ребятня, и, поинтересовавшись у моей охраны почему, узнала, что детвора сейчас кто в школе, кто на тренировочной площадке на другой стороне поселения.

Мы шагнули в лес, и вскоре дома исчезли за деревьями. Карим и Матвей шли впереди, прокладывая в сугробах тропу, следом – я, а замыкал наш маленький отряд Ян. Он то и дело останавливался, прислушивался, принюхивался, замедляя шаг, словно ожидая какой-то опасности, но в лесу царило спокойное, зимнее безмолвие.

Наконец, сквозь заснеженные ели показалась крытая черепицей крыша. Сторожка была небольшой, с почерневшими от времени бревнами и единственным маленьким окошком. Карим открыл скрипучую дверь, закрытую на обычную щеколду, пропуская меня вперед. Я шагнула внутрь, в полумрак, где пахло пылью, сушеными травами и деревом, осматриваясь.

Слева располагалась огромная деревенская печь, и рядом с ней устроились вязанки хвороста и дрова. Я уже знала, что оборотням, с их невероятной выносливостью, холод не сильно страшен, это