– К моей ненаглядной сегодня приехали родители, – он невесело усмехнулся. – С ними она и ребенок в безопасности.

Я понимающе хмыкнул, точно зная, что стоит за этими словами. Его теща – строгая и суровая волчица, с которой долго не выдержишь, слишком любит командовать, да и тесть ей под стать, брат вожака одной из соседних стай. То-то Лиарий не хочет сейчас оставаться в доме в обществе непростых родственников, а тут так удачно подвернулся случай еще и мне помочь.

– Отправляйтесь на рассвете, – дал я добро.

– Вот и отлично, – он щелкнул зубами, довольный и деловитый. – Пойду к ребятам загляну, чтобы передать твой приказ, вожак.

Я едва заметно усмехнулся и кивнул. Лиарий стряхнул с волос снег, накинул капюшон плаща и направился вниз, утопая в сугробах.

– Лиарий, – окликнул я, и он тотчас обернулся, светло-голубые глаза вопросительно блеснули в лунном свете. – Спасибо.

– Всегда рад помочь, – друг широко улыбнулся и, повернувшись, зашагал прочь.

Я дождался, когда он скроется из виду, и повернулся к своему дому. Он стоял темный, с провалами окон, и, как часто бывало в последние месяцы, возвращаться в него, туда, где никто не ждет, не хотелось.

Я бросил взгляд вдаль, легко найдя глазами знакомую трубу, из которой вился дым. Там была она, Злата. И от этого ощущения, что она где-то рядом, на сердце, где только что царила тоска, моментально стало тепло.

Глава десятая

Злата Романова

Ильгар зашел за мной, как и обещал, утром. Я как раз успела позавтракать и помочь Дарисе вымыть посуду, когда он появился на пороге кухни. Белоснежные волосы у него были заплетены в косу, что делало черты лица острее, чем раньше. Он пронзил меня взглядом, от которого стало жарко, и я поторопилась сбежать от него под предлогом одеться.

Вскоре мы вышли наружу. Ильгар тотчас протянул свою ладонь, и я уже как-то привычно вложила в нее свою, чувствуя даже через варежку, насколько он горячий.

Да и сам раз за разом повторяющийся момент, когда мы держимся за руки, словно влюбленная парочка, не давал покоя. Это же что-то значит? Или нет? Как понять? Может, Ильгар, к примеру, просто опасается, что я споткнусь и упаду? Или оборотни настолько сильно оберегают всех женщин? Или я ему настолько небезразлична, что хочется меня постоянно касаться? Вот и гадай теперь. Не напрямую же спрашивать. Это явно создаст еще больше неловкости между нами, и как тогда решать проблему волков? Будет еще сложнее, чем сейчас.

Я покосилась на Ильгара, распахивающего калитку, лицо которого было непроницаемым. Впрочем, не о том я думаю, сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Небо сегодня заволокло серыми тучами, и лес, где мы оказались через несколько минут, пройдя через поселок, от этого казался мрачнее, чем есть на самом деле. Он и так был для меня в последнее время неуютным, а сейчас это ощущение только усилилось.

На заснеженной тропе Ильгар порой останавливался, показывая особые метки на деревьях, предупреждающие об опасности. Это были зарубки волчьих когтей, и рассмотреть их с первого раза не всегда удавалось. Ильгару приходилось стряхивать со стволов снег, обнажая знаки. Сами оборотни ориентировались по запаху, и чтобы он не выветрился, Ильгар обновлял метки каждый месяц. Он рассказывал мне все это ровным голосом, но я едва ли не кожей чувствовала его печаль.

Вскоре в лесу стали попадаться разной величины валуны, и тропа стала уже, вдвоем и не пройти, и запетляла между ними, устремляясь куда-то ввысь. Теперь я следовала за вожаком снежных волков, но он то и дело оборачивался, помогал преодолеть подъем. И все равно я совсем запыхалась, в отличие от Ильгара, который двигался легко и бесшумно. Сейчас он и вовсе не напоминал обычного человека, лишь хищного осторожного зверя, готового ко всему на свете.

Когда он резко остановился, я налетела на него, и Ильгар тотчас поддержал меня. Его теплое дыхание на мгновение коснулось моей щеки, заставив сердце бешено заколотиться, а после мужчина отпустил меня и снова нашел мою ладонь.

– Мы почти у цели, – едва слышно сказал он.

И действительно, еще с десяток шагов – и я почувствовала ее всей своей сутью. Эту ледяную, смертельную силу, отголосок которой звучал среди скал, пробирая до костей. Нервно сглотнула, но шаг не замедлила.

– Сейчас будет небольшой спуск в пещеру, – тихо добавил Ильгар. – Когда окажемся там, держись за меня крепко и ни в коем случае не уходи с безопасной площадки. Поняла?

– Да, – пообещала я, но голос дрогнул.

Он внимательно посмотрел на меня, словно убеждаясь, что я точно услышала его приказ, а после сдвинул один из неприметных камней, открывая вход в пещеру. Из темного проема тут же потянуло невероятным холодом.

Ильгар зажег факел, первый ступил внутрь, а после потянул меня за собой.

Спустя несколько минут мы стояли на небольшом каменном выступе, шагов двадцать в ширину, не больше. Внизу под нами расстилалась тьма.

Пещера оказалась огромной и холодной, напоминающей гробницу. Свет факела выхватывал из тьмы стены, покрытые толстым слоем сверкающего льда, с потолка угрожающе свисали сталактиты. Казалось, сама смерть поселилась в этом месте, вымораживая из него всю жизнь, все звуки, все краски. Тишина была оглушающей и давящей одновременно.

– Готова? – спокойно и тихо спросил Ильгар.

Я сглотнула и кивнула, сжимая его руку. Он осветил факелом низ пещеры, и меня моментально сковал ужас.

Они находились там. Мужчины, женщины, дети – десятки, сотни фигур, замершие в ледяных глыбах. Позы были естественными, будто их застали врасплох в самый разгар жизни – кто-то оборачивался, кто-то поднимал руку, чтобы защититься, ребенок прижимался к ноге матери. А между ними, словно живая, скользила морозная дымка.

Она не просто стелилась, а пульсировала, вбирая в себя последние крохи тепла, оставляя лишь нерушимый лед. От одного ее вида по спине бежали мурашки. Это была сама безжалостная смерть, и от нее исходила такая мощь, что ноги перестали меня слушаться, а сердце сковал страх.

Волков было так много, что даже факел не мог осветить всего того количества, что находилось в этой жуткой пещере.

– Сколько же длится это проклятье? – шепотом поинтересовалась я, боясь нарушить гнетущую тишину больше, чем нужно.

– Почти пятнадцать лет. И здесь не только наша стая… есть еще одна.

Ильгар посветил влево, кивком показывая на мужчин и женщин, замерших во льду. Внешностью они отличались от белоснежных волков. Каштановые волосы, янтарного цвета глаза, более легкие