плащи… Взгляд зацепился за молодого мужчину с вскинутым мечом, который словно и сейчас стремился защитить свой народ. Его лицо было искажено яростью и отчаянием.

– Это мой двоюродный брат, Влад. Его родители, мои дядя и тетя по отцовской линии, погибли от рук людей, когда он только родился. Отец и мама забрали его к себе, мы вместе росли и дружили. Когда ему исполнилось двадцать, Влад ушел к своей стае и стал вожаком вместо своего отца.

– Не захотел остаться в вашей или позвал долг? – уточнила я, не в силах оторвать взгляд от застывшего воина.

– Второе. В его родной стае с момента гибели родителей началась свара, оборотни постоянно свергали друг друга, пытаясь занять место вожака, что, в принципе, было невозможно. Влад, в чьих жилах течет кровь сильнейшего, всегда оставался тем единственным, кто мог возглавить этих волков. Ему необходимо было вернуться и навести порядок. Но не прошло и года, с того момента, как он ушел, когда над лесом, в котором мы жили, взметнулся морозный столб. Мы, снежные волки, отправились на разведку и обнаружили эту пещеру… вместе со всей стаей Влада.

Мое сердце сжалось от боли. Представить, каково это – найти своих близких, превращенных в ледяные статуи… Это было хуже всяких кошмаров.

– И тогда проклятие перекинулось и на вас? – поинтересовалась я, взяв себя в руки.

– Да, но остальные стаи не тронуло. Мы выяснили, что дело здесь в кровной родственной связи. Мой отец и дядя были двойняшками с равной силой, что для оборотней исключительный случай. Власть в нашей стае всегда наследует первенец по праву силы и крови. Дедушка понимал, что однажды волчья суть заявит о себе, не считаясь с волей и желанием его сыновей, и между ними случится смертельный поединок. Чтобы избежать этого, он разделил стаю на две.

– Даже так… Неожиданный ход.

– И единственно верный в той ситуации, иначе бы мой отец и дядя убили бы друг друга.

Мы немного помолчали.

– Дана, жена Глеба, ведьма о которой я тебе рассказывал, говорит, что для магии, в том числе и для проклятья, разделение может не иметь значения, и сила сочла нас по-прежнему одной стаей.

Хм…

– Нам, снежным волкам, хотя бы повезло, что мы не оказались рядом с источником зла, как сородичи Влада и он сам.

Я прикусила губу, не зная, что на это сказать. Пытаясь унять тревогу, скользнула взглядом по ледяным глыбам и зацепилась за пару, стоящую практически под нами. Высокий, мощный мужчина пытался изо всех сил закрыть собой красивую женщину. Что-то невыносимо знакомое почудилось в этой позе, в повороте головы, в чертах их лиц, а когда я осознала, что именно, у меня задрожали руки.

– Да, это мои родители, – тихо сказал Ильгар, от которого не укрылось, на кого я смотрела. – Проклятье застало их в лесу четыре года назад, когда они возвращались домой с ярмарки.

– Мне так жаль, – прошептала я, чувствуя, как по щекам бегут непрошенные слезы.

Одна из них скатилась со щеки, полетела вниз и… упала на землю звонкой льдинкой. Я окаменела. Все же одно дело, знать про проклятье, и совсем другое, видеть его в действии.

Ильгар, явно догадываясь, что я чувствую, молча приобнял меня, притянув к своей груди. Вот что он творит? Больно от того, что случилось с его родителями ему, а утешает он меня. Сколько же внутренней силы в этом мужчине! И от того, что, если я вдруг подведу его, не смогу помочь и спасти стаю, стало еще горче.

Я вскинула голову, смотря в его глаза, но Ильгар находился не здесь. Мысленно Ильгар был там, с родителями, с двоюродным братом, со своим замерзшим народом… В его синих глазах, обычно таких теплых, сейчас сияла глубокая, невысказанная боль… Та самая, что, я уверена, он не показывает никому. Вожак стаи снежных волков обязан быть сильным, даже если у него от горя разрывается сердце.

Я молча обняла его в ответ, прижалась крепче, пытаясь сделать все возможное, чтобы этот синий лед в его глазах растаял. И когда Ильгар погладил меня по голове, с облегчением выдохнула. Это была новая нить доверия и близости, когда мы разделили этот момент вместе.

Но… нет смысла о чем-то сожалеть, надо… действовать. Только как? Внутри вдруг, словно откликаясь на мой безмолвный зов, зашевелился маленький, но упрямый огонек силы. Если раньше я его никак не чувствовала, то сейчас ощутила каждой своей клеточкой. Кончики пальцев зазудели, и проснулось необъяснимое, сильное желание подойти к замерзшим волкам ближе.

– Мне нужно к самому краю площадки. Посветишь? – попросила я, решив довериться интуиции.

Ильгар молча кивнул. В его глазах мелькнуло беспокойство, но вопросов он задавать не стал, как и отговаривать от этой затеи.

Я осторожно сделала несколько шагов, замирая и чувствуя за спиной Ильгара, готового в любой момент защитить нас обоих. Сейчас он даже не касался меня, но эта близость на краю смертельной опасности, до которой лишь шаг в темноте, ощущалась остро и ярко. Безумно хотелось развернуться, коснуться его губ, и я тихо выдохнула, загоняя желания глубоко внутрь.

Еще раз окинула взглядом это ледяное царство смерти и, подчиняясь то ли интуиции, то ли зову силы во мне, закрыла глаза.

На несколько минут я погрузилась в тишину и темноту, где слышались только бешеный стук моего сердца и потрескивание факела Ильгара.

И тогда я ощутила ее вновь, эту злую силу, что была повсюду, древняя, как сама вечность. И осознала всем своим существом, что уничтожить ее может только одно – сила жизни. Огромная, светлая, всепобеждающая. А у меня… у меня был лишь маленький, трепетный огонек. И чтобы справиться с бедой снежных волков, он должен вырасти, превратиться в ослепительное пламя, в мощный поток чистого света. Это знание пришло откуда-то из самых глубин моей души, и принесло с собой и радость, ведь теперь путь был ясен, и тревогу. Смогу ли я?

Я выдохнула, открыла глаза, и Ильгар тотчас увлек меня от края пропасти и прижал к себе, словно опасаясь, что я исчезну. Я рассказала ему о своих ощущениях, крошечном огоньке и море света, в которое необходимо его превратить.

– Значит, тебе нужно начинать тренироваться, – серьезно сказал Ильгар.

– Согласна.

– Давай выберемся отсюда, по пути обратно в поселение обсудим варианты.

– Хорошо.

Мы уже почти вышли из пещеры, когда я невольно оглянулась, будто надеясь, что в этой кромешной тьме появится хотя бы лучик света, но увы… Только лед и мрак.

Я выдохнула с облегчением, выйдя