на самых первых порах, отрёкся от этой самой Барбары. Чтобы он сходу уверил её в том, что эта девица совсем не произвела на него никакого впечатления. Сказал, что её подозрения – это чушь! Высмеял бы как-то этого грузного буку-Соболевского, а заодно и его юную супругу. Ну, что-нибудь, то он должен же ей сказать! А ей было важно взять его за руку и понять, что его теплые ладони принадлежат сейчас только ей. Что как бы то ни было, она его законная супруга. Господи, она может даже заплакать в сердцах, чтобы он её пожалел. Нет, пожалуй, плакать не нужно. Он рассердится. Он не выносил её слёз.

Пока мысли Татьяны Николаевны неслись семимильным галопом по оврагам и пригоркам, подгоняемые лихим наездником по имени «ревность», наш герой и сам пребывал в довольно странном состоянии. Он никак не мог сосредоточиться. Он вместе со всеми улыбался, вёл непринужденный светский разговор и даже смеялся удачным шуткам Петровского, но при этом всё происходящее казалось ему нереальным. Он будто не сидел в этой комнате, а парил где-то под потолком, силясь приземлиться на собственное место за столом. Он вообще не понимал того, что с ним происходит.

«Может, я просто опьянел? – лихорадочно соображал он. – Я просто выпил вина на голодный желудок. От этого у меня так сильно кружится голова… Господи, что это? Как такое возможно? Что за глаза? Зачем она так смотрит на меня? Да, нет же, не смотрит. Она скромно отводит взгляд. Что за девушка! Кто она такая? Каких кровей? Боже, как она прекрасна! А шея, а поворот головы. А губы. И эта лёгкая чудинка во взгляде и отрешенность. И кротость, и обаяние. И порода. Боже, откуда она такая? И если бы сейчас все исчезли разом, я подошёл бы к ней и поцеловал её. Она богиня, и она – ведьма. Так не бывает…»

Очнулся он только тогда, когда ужин подходил к концу, и прислуга убирала со стола серебряные креманки из под сливочного десерта. Боковым зрением он видел, как Барбара встала из-за стола, поблагодарила хозяев за ужин и грациозно выпорхнула из комнаты. А её молчаливый супруг сухо кивнул. По-видимому, этот господин считал себя настолько важным, что всё происходящее вокруг он воспринимал как должное. Более словоохотливым казался лишь Петровский. Он искренне хвалил все блюда, мастерство повара и гостеприимство семейства Гладышевых. После ужина, с разрешения хозяев, он закурил сигару и, ловко присев на диван, сообщил:

– Господа, я умышленно не стал за трапезой заговаривать о предмете нашего визита. Простите, но за едой я стараюсь не вести серьезных разговоров. Это, знаете ли, мешает пищеварению. А обсудить детали предстоящего мероприятия нам крайне необходимо. Если вы позволите, то я зайду к вам, Татьяна Николаевна, завтра с утра, и мы обговорим с вами все подробности. Я буду очень признателен вам, Михаил Алексеевич, если вы найдёте возможным, присутствовать при оном разговоре. Простите, что я не обратился к вам первому с этим вопросом, как к главе семейства.

– Да, бог с вами, – улыбнулся Гладышев. – Я слишком далёк от всей этой метафизики и веры в сверхъестественное. Поэтому полностью доверяю вас в руки моей второй половины. Это она у нас в доме отвечает за досуг и развлечения.

– Славно, – выпустив дым из ноздрей, хмыкнул Петровский. – Досуг? – он снова хохотнул. – Скажите, Михаил Алексеевич, а вы у нас действительно человек, далёкий от любых предрассудков и любой формы метафизического взгляда на явления природы?

– Скорее да, чем нет.

– То есть вы скептик и решительно отвергаете любую мистику?

– Отвергаю.

– Жаль… Но, знаете, если вы рискнёте и доверитесь нам, то я смогу вам доказать обратное.

– Доказать что? Что духи существуют? – рассмеялся Михаил.

– И это тоже. Это – в первую очередь.

– Что ж, если вам это удастся, то я обещаю, что изменю свое скептическое отношение к предмету ваших изысканий.

– Ловлю вас на слове! – тонкий палец Петровского взметнулся кверху. – Уже поздно, вам надо отдыхать. А мне пора ехать к себе на Лиговку.

– Погодите, а разве вы не у нас будете ночевать?

– Нет, у вас только моя сестра с супругом останутся. А я уж как-то привык больше ночевать в своей скромной холостяцкой квартирке. Сам себе хозяин и не стесняю никого. Ну, а завтра утром мы обсудим все детали предстоящего мероприятия. А сейчас разрешите откланяться. Я очень рад нашему знакомству, дорогой наш Михаил Алексеевич. Доброй ночи!

* * *

– Миша, зайди, пожалуйста, ко мне, – с тревогой в голосе пролепетала Гладышева, когда за Петровским закрылась дверь.

– Зачем? – не смотря ей в лицо, бесстрастно вопрошал он.

– Мне надо с тобою поговорить. Зайди, я умоляю, хоть на минуту.

– Ну, хорошо, – холодно кивнул он. – Переоденусь и зайду.

Через полчаса он зашёл в спальню жены. Она ждала его, лежа в кровати. Он заметил, что на ней был надет красивый кружевной пеньюар темно-бордового цвета. Увидев мужа, она поднялась и быстрыми шагами приблизилась к нему.

– Миша, слишком давно ты не ночевал у меня, – она прижалась к его груди.

– Татьяна, перестань. У меня нет сейчас никакого настроения.

– Миша, ты же мой муж. Но меж нами не было близости уже пару месяцев.

– Ты хочешь со мною развестись? – с раздражением спросил он.

– Нет, что ты! Ты же знаешь, как я тебя люблю. Люблю безумно.

– Татьяна, давай не будем, – хмурился он. – Я устал и хочу спать. Я пойду к себе, если у тебя всё?

– Миша, скажи мне что-нибудь о наших гостях.

– Нет, Танечка, это всё-таки твои гости.

– Ты продолжаешь на меня сердиться из-за них?

– Нет, ты же видела, что я познакомился с ними и спокойно поужинал. А дальше… Ну, я не знаю. Мне некогда заниматься вашими мистическими глупостями. Вряд ли я стану присутствовать на ваших оккультных мероприятиях. Пусть они дурачат и морочат тебя одну. Ты более органична в этой роли. Хотя… Может, из чувства любопытства я и посещу ваши забавы. Как настроение будет.

– Хорошо, Миша. Я же не настаиваю. Ты можешь и не выходить более к гостям. Думаю, что они поймут, что ты занят.

– Ну, отчего же. Я буду выходить к обедам, как и прежде. Отчего это я должен прятаться в собственном доме?

– Да, но… – в смятении она кусала губы.

– Что ещё?

– Скажи, как они тебе?

– Не знаю. Я ещё ничего не понял. Одно могу сказать, что твой консультант Петровский мне кажется огромным плутом. У него взгляд и манеры афериста.

– Да? А как же Соболевские? – она затаила