бомжа из подвала. Оглядев не спавших ночь, квелых оперов, Рябинин сделал часовой перерыв. Палладьев решил за это время съездить домой. Там он побрился и выпил три чашки кофе, прихватив к часу еще минут тридцать.

Рябинин уже переместился в прокуратуру. Палладьев ехал туда неспешно, радуясь каждой пробке.

На одной из остановок он обратил внимание на заведение с призывным названием «Ай да блин!», точнее, на человека, вышедшего из него. Палладьев припарковался невдалеке и не спеша подошел к блинной. Человек не собирался уходить, так как прикипел к урне, за которую держался, чтобы не упасть.

— Заколошный, с какой радости пьешь?

— С горя, товарищ капитан...

Видимо, блины оказались неслабые. Лицо Заколошного было нежного, как огонь газовой горелки, голубоватого цвета. Бороденка ржавым мотком проволоки приклеилась как-то наискосок. Взгляд мутный и не в фокусе. Все-таки устояв, он сел на урну.

— Какое ж у тебя горе?

— Так ведь пью.

— На какие такие деньги?

— Которые от бизнеса.

Женька хитровато подмигнул. Палладьев не любил говорить с пьяными, но с ними приходилось иметь дело чаще всего. Капитан пообещал:

— Я сейчас еду к следователю и скажу ему, что зря он тебя не арестовал, — ты пьянствуешь.

Заколошный криво усмехнулся, словно опер изрек глупость, и в его усмешке проступило наглое превосходство. Он привстал с урны:

— Капитан, предлагаю бартер. Я тебе информацию, а ты не будешь говорить следователю, что я пью.

Никакие сделки с таким человеком, как Заколошный, капитана бы не заинтересовали, но слово «информация»...

— Ну? — спросил Палладьев.

— В нашем подвале загнулся один бездомный алик. И лежал двое суток. Дворники туда редко заглядывают, а нам-то это дело до лампады. А сегодня ночью приходит ко мне этот... Артист и спрашивает, хочу ли я заработать. А кто не хочет?

Палладьев чуть не задрожал от нетерпения. Он догадался, какую работу предложил Батонов. Неужели в этом порнушнике нет ничего человеческого?

— Заколошный, пройдем в машину.

Пьяница самодовольно развалился на сиденье. Капитан спохватился:

— Женька, подожди. Неужели ты один бомжарика нес?

— Не-е-е, Батон был с помощником. Рожа у него шире таза.

— И куда же вы его отнесли?

— К благородной даме Розе.

— А она что?

— Дрыхла. По-благородному — в шелках и буклях. Мы ей бомжа под кровать и отвалили. Покойся с миром!

— А как же дверь открыли?

— У Батона ключ был.

Палладьев довел Заколошного до его квартиры с нежностью заботливой мамаши. Теперь этот пьяница был вроде живого вещественного доказательства. В конце концов, есть закон о защите свидетелей.

Капитан выскочил из парадного на большой скорости, которую погасили раскинутые руки Татьяны. Точнее, она погасила скорость вопросом:

— Игорь, ты сегодня дома не ночевал?

— Дома я ночую через два дня на третий. Ты звонила?

— Нет, я приходила, — улыбнулась она, имея в виду сон.

Но в ее глазах стыла тревога, как холод в осенней воде. Палладьев ощутил неоправданное чувство вины. Впрочем, следователь Рябинин говорит, что чувство вины должно быть постоянным состоянием каждого, поскольку жизнь есть цепь ошибок.

— Игорь, будь сегодня осторожным.

— А в чем дело?

— Я видела плохой сон. Будто ты потрошишь рыбину. Я удивляюсь, что она слишком белая. И тут же ее мясо стало наливаться кровью.

— Так что тебе все-таки снилось? Рыба или мясо?

— Очень плохой сон.

— Татьяна, осторожность и уголовный розыск — две вещи несовместные.

Эти слова, похоже, ее озаботили еще больше. Капитан счел необходимым ее успокоить:

— Татьяна, ты сон не досмотрела. Эту рыбину я зажарил и съел. Ну, я побежал в прокуратуру. Обо мне не беспокойся, со мною ничего не может случиться. И знаешь, почему? Потому что я влюблен.

— Игорь, у тебя еще не любовь.

— А что же у меня?

— Предчувствие любви...

— А знаешь, где-то я слышал, что рыба снится к беременности. Может, это стоит обсудить вечером?

Глава 33

В прокуратуре было людно. Точнее, народ толпился у кабинета Рябинина. Знакомые лица: жильцы дома номер сорок, которых следователь вызвал по поводу смерти Розы Робертовны. Палладьев знал, что работать по горячим следам Рябинин не любил из-за торопливости и сумбурности. Он предпочитал поразмышлять и покопаться в психологических тонкостях.

Палладьев размашисто вошел в кабинет следователя. Видимо, на лице опера следователь увидел что-то такое, отчего сразу выпроводил свидетеля. Капитан отдышался и сообщил с тайным восторгом:

— Сергей Георгиевич, убийство гражданки Крупеник раскрыто.

И пересказал свой разговор с Заколошным. Рябинин вяло кивнул, словно услышал старый анекдот:

— Игорь, я возбудил уголовное дело.

Палладьев знал, что между «преступление раскрыто» и «следствие закончено» — широкая прогалина. Следователю предстояла уйма работы: допросы, экспертизы, очные ставки, обыски... Но главное сделано — преступник известен. Поэтому капитан повторил упрямо:

— Убийство раскрыто.

— Игорь, мы не знаем главного.

— Соучастника Батонова?

— Это установим. Есть загадка посложней.

Палладьеву надоело играть в угадайку. В конце концов, дело уголовного розыска — искать и ловить. Но что же в преступлении важнее преступника? Видимо, следователь имел в виду оригинальность замысла: скелет в шкафу, подброшенный под кровать труп бомжа... Бывали преступления и повиртуозней.

Очки Рябинина блестели почти требовательно. Не дождавшись догадки капитана, он решил объяснить:

— Игорь, помнишь дело студента Красноштана?

— Да, нападение на прокурора района.

— Мы тогда не могли понять причину этого поступка. Ударил прокурора... За что? Положительный студент, трезвый, психически нормальный, не судим, даже в милицию ни разу не попадал, с прокурором не знаком, мстить было не за кого... Нет мотива нападения на прокурора, а значит, нет состава преступления. Мотив мы отыскали: идиотский. Студент доказывал своей подружке, что он не трус.

Рябинин сел на своего любимого конька — на психологию. Палладьев знал, что следователь основой нашей жизни считал мысли, интуицию и подсознание. Он мог любое общественное событие объяснить с психологической точки зрения. Палладьев знал, что имеет в виду следователь. Почему? — вот его вопрос. Есть жертва, есть подозреваемый... Но почему Батонов жаждал смерти Розы Робертовны? По радостному блеску очков следователя Палладьев догадался, что и эта загадка разрешена.

— Игорь, я связался с банком, администрацией, нотариатом... У Розы Робертовны, в сущности, ни копейки за душой.

— А фирма, банковские счета, квартира?

— Фирму она подарила Батонову. Он ее уже перерегистрировал на себя под новым названием «Холод Плюс». Квартиру и деньги завещала ему же.

Картина сложилась. Палладьев мысленно обозвал себя дураком, потому что в принципе эта картина была очевидной. Убив Розу Робертовну, Батонов получал все, что раньше принадлежало ее сыну, — фирму, деньги, роскошную квартиру... А старенькую маму с ее сладкими пирожками этот секс-символ заменит Евой, развитой не