Ни одной записки, ни единой бумаги, которая была бы лично для Жоржа. Ничего о нем самом. Словно он существовал только в этой должности и вне ее не имел лица.

У него что, даже друзей нет? Или личное он хранит у себя в спальне?

Наконец, мне улыбнулась удача. Я наткнулась на увесистую пачку нераскрытых писем. На первый взгляд — просто корреспонденция.

Несколько минут я сидела, глядя на эту стопку, и колебалась. Имею ли я право распечатать их?

На всех письмах стоял один и тот же адресат: «Городскому главе Прислони».

А это значит — имею. Я ведь помощник. Если бы Жорж не хотел, чтобы я их касалась, он бы сам их вскрыл.

Я аккуратно взяла первое письмо и открыла его. Потом второе. Третье. Одно за другим. Но, увы.

Интересного в них не оказалось. Это действительно были письма, адресованные главе Прислони, все касались исключительно городских дел.

Одно — приглашение участвовать в конкурсе «Лучший малый город северной провинции», к нему были приложены даже какие-то условия, списки претендентов и прошлых победителей.

Другое письмо оказалось от городского совета по благоустройству. В нем они вежливо напоминали о необходимости заменить уличные фонари. К слову, где взять на это деньги они не уточняли.

Остальные оказались и вовсе рекламными. Ничего. Абсолютно ничего, что мне хотя бы что-то рассказало о Жорже.

Я убрала пачку вскрытых писем в ящик и принялась за работу. Ну а что мне еще оставалось делать? Нужно было закончить отчет для казначейства, и я села за дело.

Бумаги казались бесконечными, но, собравшись, я наконец-то упорядочила нужные данные и к обеду — о, чудо! — кропотливо составленный отчет был готов.

Честно говоря, стоило бы дождаться Жоржа, но мне не терпелось отправить его самой. Во-первых, мое доверие к нему было подорвано и что-либо обсуждать с ним лишний раз не хотелось. Во-вторых, меня не отпускала мысль о парке, да и наш спор, признаться, подгонял меня.

Городской парк действительно мог бы стать сердцем этого города. Мысленно я уже представляла, как вкладываю в него душу.

Как лично выбираю лаконичные, но изящные лавочки. Удобные, из долговечных материалов. Как заказываю столичные многолетники — некапризные к перепадам погоды, красивые растения, которые каждый год будут цвести и радовать глаз.

Я представляла, как из дикого, заросшего пруда получается аккуратный, чистый водоем, а на его берегу — небольшой песчаный пляж, где летом смогут купаться дети, а взрослые устроят пикники в тени деревьев.

По утрам пожилые горожане будут гулять по извилистым тропинкам, выложенным камнем, а по вечерам там будут прогуливаться влюбленные пары в свете новых фонарей.

Я уже закончу стажировку, уеду из Прислони, а горожане будут говорить: «Этот парк для нас сделала Ева».

Воодушевленная этой приятной мыслью, я взяла чистый лист и принялась писать письмо, которое планировала приложить к отчету.

«Многоуважаемое Казначейство!

Меня зовут Ева Брон, я — новая помощница бургомистра Прислони, господина Жоржа Калновски. Направляю вам ежегодный отчет о состоянии бюджета за прошлый год.

Из представленных данных наглядно видно, что Прислонь испытывает серьезный дефицит средств. В течение года нам едва удалось справиться с текущими расходами, и лишь благодаря помощи анонимного мецената город не оказался в долговой яме.

Особенно остро ощущается нехватка средств на благоустройство и инфраструктуру. В частности, речь идет о городском парке, который сейчас находится в плачевном состоянии. Это уникальное место с большим потенциалом для озеленения, отдыха и развития культурной жизни, но оно требует срочного вмешательства и финансирования.

Учитывая вышеизложенное, прошу рассмотреть возможность увеличения бюджета города в следующем периоде с учетом его потребностей.

С уважением и надеждой на понимание,

Ева Брон, помощница бургомистра Прислони».

Я аккуратно приложила письмо к отчету. Одно небольшое заклинание, и свиток вместе с вложением растворился в воздухе, отправившись прямиком в столичный архив.

11

После отправки письма с отчетом я почувствовала, как желудок подал голос. И, похоже, не только мой. Чао уже третий круг наворачивал вокруг меня, призывно поглядывая на кухню.

Ливерная колбаса закончилась еще утром, а сама я, признаться, уже устала от яичницы.

Столовая хоть и манила обещанием горячего обеда, но располагалась на другом конце города. Лень победила.

Так что я снова направилась в продуктовую лавку неподалеку, в надежде разжиться чем-то съедобным, и, может быть, снова выпытать у Сильвии какой-нибудь гениально простой рецепт, типа яичницы.

Сильвия снова оказалась в лавке. Правда, сегодня ее жизнерадостное лицо выглядело уставшим.

— Добрый день! Это снова я! ­— Бодро поздоровалась, привлекая ее затуманенный взгляд. — Мне нужна ливерная колбаса. Да побольше!

Сильвия растерянно кивнула.

— Конечно… Сколько палок?

— Давайте пять, чтобы я каждый день к вам не бегала.

Продавщица моргнула и нервно провела рукой по фартуку.

— У вас что-то стряслось? — не выдержала я.

— Да… Нет… — Она замялась. — Перстень у меня пропал.

— Дорогой?

— Нет. Камень ненастоящий, металл обычный. Но память от покойной матери. Понимаешь?

Я припомнила, что в прошлый раз на ее руке было необычное украшение.

— Понимаю, — я сочувственно вздохнула. ­— Может, закатился куда?

— Уже все перерыла. Сняла вечером, а к утру уже не было. А без него я сама не своя.

— Найдется! — подбодрила я Сильвию. Она в ответ выдавила улыбку.

— Ну так что тебе еще?

— Что-то такое, чтобы быстро и вкусно.

— Возьми пельменей. У меня свекровушка сама лепит. Просто пальчики оближешь.

— А я справлюсь? — засомневалась.

— Конечно! — Сильвия, наконец, действительно широко улыбнулась. — Кидаешь в кипящую воду, солишь и ждешь, пока всплывут.

— Убедили, — кивнула я. — Беру.

Так, я взяла пять палок колбасы, пельмени, свежих овощей для салата и отправилась домой, где, уверена, меня уже заждался один мохнатый голодающий.

С пельменями я и правда справилась с легкостью. Они действительно набухли и всплыли, как и обещала Сильвия. Чао тоже был накормлен до отвала колбасой. Он даже выпросил у меня один пельмень.

Но есть его не стал, а принялся гонять по кухне. В итоге пельмень был изъят, а Чао выдан строгий выговор о том, что