После обеда я снова перебралась в кабинет. Документы, разложенные на полу и столе, были аккуратно подшиты и теперь переселялись на книжные полки, расставленные в нужном порядке и аккуратно подписанные.

И вдруг — хлопок. Рядом со мной плавно опустился плотный сверток. По ярко-красной восковой печати я сразу поняла: это официальный ответ от казначейства.

Настроение сразу пошло вверх. Вот оно! Даже не думала, что они ответят так быстро!

Я потянулась к письму с предвкушением. Интересно, сколько они обещают выделить на парк? Хватит ли на модные фонари, как в столице?

Я сразу представила их: черные, изящные, металлические, с витой опорой и стеклянным плафоном в виде капли.

А на деревянные лежаки возле пруда? Чем больше я думала о парке, тем больше новых идей рождалось в голове.

Я не успела вскрыть письмо, когда раздался еще один хлопок. На этот раз это была входная дверь.

Через секунду по коридору понеслись синхронные, семенящие шаги. Мне и не смотреть было не нужно, я уже знала: ко мне опять спешили Вилли и Милли.

— Что? Опять что-то с Жориком? — Спросила я, когда старушки вошли в кабинет.

— Нет, с Жориком все в порядке, — успокоила меня Вилли, Милли согласно кивнула. — Мы по другому вопросу.

Они тревожно переглянулись.

— Ну что еще случилось? — спросила я, косясь на сверток из казначейства. Он лежал рядом, на столе, такой многообещающий и манящий. Визит близняшек был так не вовремя.

Вилли тяжело вздохнула, будто собираясь с духом, и выдала:

— У меня пропал гребень для волос!

— Пресвятая Тирана… — вырвалось у меня. — Вы что теперь ко мне по каждой мелочи будете ходить? Ну пропал и пропал, купите новый.

Я даже не старалась скрыть раздражения. Одно дело — помочь спасти козла из пруда, другое — искать гребень. Это уж точно не входило в мои обязанности.

— Ты не понимаешь, — обиженно вскинулась Милли. — Мы думаем, что началось...

— Что началось? — устало спросила я, сцепив пальцы на столе и с трудом удерживаясь от нового взгляда в сторону казначейского письма.

Тут старушки заговорили наперебой, путаясь и перебивая друг друга. Но суть начала проясняться.

— Наш еловый лес… — говорила Вилли, — это магическая аномальная зона, — заканчивала за нее Милли.

Я насторожилась. Конечно, я слышала об аномальных зонах. Нам в Академии рассказывали о них, но поверхностно, вскользь. Такие места были редки, почти легендарны и плохо изучены. В них магия могла не работать. Или, наоборот, искажаться самым непредсказуемым образом.

Я медленно повернула голову к окну. За стеклом, как всегда, стояли мрачные ели. Солнечный свет пытался пробиться сквозь ветви, но туман, вечный спутник леса, не пускал его.

Я поежилась. Неужели этот лес — одна из таких зон?

— Так что началось? — переспросила я, пытаясь сохранить спокойствие, но мой голос все равно прозвучал резче, чем хотелось бы.

— Ритуал, — почти одновременно прошептали Вилли и Милли.

— Какой еще ритуал? — я нахмурилась. — Вы когда-нибудь пробовали говорить прямо? Все приходится из вас вытаскивать клещами.

Они одновременно пожали плечами.

— И при чем тут ваш гребень? — добавила я.

— Не наш, а мой, — жалобно пискнула Вилли.

— Хорошо, твой.

Старушки снова переглянулись. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Потом Вилли заговорила.

— Мы были тогда совсем детьми. Почти ничего не помним.

— Но кое-что в памяти все же осталось, — подхватила Милли.

— Много лет назад в городе прошла череда краж.  Воровали по мелочи. Ни деньги, ни украшения. Просто вещи… личные. К которым у людей была… привязанность.

— Зеркальце, кулон, нож для письма… — Милли загибала пальцы. — Никто даже не искал воришку. Одни думали, шутник. Другие, что это кто-то из детей проказничает. Нас с Вилли постоянно спрашивали, не думаем ли мы на кого. Но мы не знали, кому могло такое прийти в голову. А потом… — Милли замолчала.

— А потом эти люди умерли в один день. — Закончила за нее Вилли.

Я нахмурилась. Все казалось каким-то… слишком.

— Отчего они умерли?

— Как будто от старости. Они стали плохо себя чувствовать, увядать и… умерли.

— И что это был за ритуал? — спросила я с нажимом.

— Кто ж знает, — одновременно пожали плечами старушки. — Какая-нибудь черная магия. Ты у нас ученая. Тебе виднее.

Я откинулась на спинку стула. Магия, которая приводит к смерти — запрещена. Такие ритуалы и заклятья давно изжили и уничтожили, все это осталось в позапрошлом веке. Мы живем в цивилизованном мире, а не в болотной ведьминой сказке.

Хотя, признаться, однажды от Карла я слышала, как столичные полицмейстеры задержали пару, которая практиковала ритуальную черную магию. Правда, по факту это оказалась безобидной ерундой. Они даже магами не были. Но убили пару лягушек, начертили на стенах странные символы и кричали что-то о конце света.

— Почему вы думайте, что кто-то снова проводит ритуал? — я все еще не понимала, как относиться к истории старушек.

— Вон у гончара украли шарманку, и теперь он мертв, — негромко сказала Милли.

— Я следующая… — едва слышно добавила Вилли, и в ее голосе звучал настоящий, почти детский испуг.

— Не говори чепухи! — твердо сказала я, чувствуя, как холодный пот пробился вдоль позвоночника. Мне вдруг вспомнилась Сильвия и ее перстень. Но виду я не подала. Ни к чему еще больше пугать и без того взволнованных старушек. — Никто не умрет. Вы же сами говорили, у гончара была рана на голове, значит, его кто-то ударил. Это обычное убийство, а то и вовсе несчастный случай. Никакой магии тут нет. Не стоит приплетать ритуалы.

— Думаешь? — с надеждой в голосе уточнила Вилли.

— Уверена, — я попыталась улыбнуться. Вышло криво. — Идите домой. И еще раз поищите гребень. Может, он закатился под комод. Или под подушку. Иногда мы теряем вещи, а потом находим в самых неожиданных местах.

Близняшки слегка расслабились.

— Если не найдем, мы тебе сообщим! — пообещала Вилли уже из коридора.

—