Некромантов, сколь знаю, крайне мало. И работать они предпочитают на себя.

— Вот и дадим им некроманта. А Киара останется с цветочками.

— Не знаю, Киц. Это как-то… неправильно, — матушка явно думала о чём-то подобном, скорее даже не она, а матушка Нова, которая наверняка успела заключить договора под это вот треклятый лотос. А если не договора, то всяко устные соглашения. — Ты же девушка. А там служба. Крепость. Лишения. Тебе будет сложно.

— Вряд ли сложнее, чем бродить по болотам и гонять нечисть, — Карлуша прищурился.

— Её тут почти и не осталось, — вздохнула я, прикинув, что там, на неведомом Пограничье, наверняка места менее обжитые, а потому и более перспективные. Ну, в плане охоты.

Может, у них там вообще завёлся кто-нибудь этакий, редкий, если про некроманта вспомнили?

Так, радость проявлять пока рановато.

— А если кто-то проверить решит? — Киллиан всегда отличался осторожностью, даже робостью. И сейчас вот сидел, руки на коленях сложив и видом своим выражая категорическое несогласие с обманом. — Проверит и узнает, что ты… ну…

— Девица, — помог ему Карлуша.

Киара отвернулся в другую сторону, верно, надеясь, что если он и дальше будет хранить ледяное молчание, Карлуша извинится.

Ага, двадцать лет не извинялся, а теперь вдруг возьмёт и проникнется.

— Сомневаюсь, — ответила я Киллиану, — что там настолько отмороженные люди служат, чтоб полезть в штаны к некроманту. А лицом я пошла в папеньку.

И фигурой, что характерно, тоже. Матушка-фея очень по этому поводу переживала и даже по секрету сказала, что, если вдруг захочу, она мне сиськи наколдует. Я вежливо отказалась.

На кой некроманту сиськи, а?

И порадовалась, что она всё-таки сперва спросила, а не как это обычно, взяла и сделала мне хорошо по собственному усмотрению.

— Будете обращаться ко мне, как к мужчине, и всё прокатит.

— А если не смогут? — Киллиан всё ещё был полон сомнений. — То есть, не сможем? Мне вот непривычно будет.

— Я помогу, — пообещала матушка Анхен. — Небольшое проклятье, и при ошибке на языке выскочит чирей.

Да, методы воспитания в нашей семье сложились своеобразные, но при том, следует признать, крайне эффективные.

— А если всё-таки узнают? — Киллиан поёжился, точно ему от одной мысли об этом стало дурно. — Ну как-нибудь. Случайно.

— Вообще-то, — Киньяр заговорил тихо и задумчиво. — Кодекс не запрещает женщинам служить. А поскольку Кицхен является признанной главой рода, то она в праве руководствоваться при принятии решений именно Кодексом. Если добавить факт наличия именного приказа, то выйдет, что она лишь выполняла волю короля.

— То есть, скрывать ничего не надо? — уточнил Киллиан.

— Надо, — я мотнула головой. — Потому что приказ просто-напросто перепишут. А так… если вдруг что и выплывет, всегда можно сослаться на Кодекс. И на приказ, который мы исполнили в меру своего разумения. И на прочее вот всё то, что Кин сказал.

— Но мы же будем обращаться к тебе, как к мужчине. И значит, поддерживать обман.

Мысль об этом явно мучила тонкую натуру братца.

— Это не обман. Это… это мы просто не будем разрушать чужие заблуждения. Мы и не обязаны, — сказала я. — И вообще, в каждом роду свои особенности. Может, в нашем так вот сложилось, что наследник по умолчанию считается мужчиной, даже если он женщина.

На меня посмотрели все. Даже Киара передумал обижаться. Ну или отложил обиду на более подходящее для её выражение время.

— Это если спросят, — поспешила заверить я. — А если не спросят, то зачем что-то говорить?

А если спросят, можно будет приподнять бровь, как это папенька делал, и, вперившись взглядом в собеседника осторожно так поинтересоваться, мол, в своём ли вы уме, сударь, этакие вопросы задавать? Ну а дальше по ситуации.

А что?

Чем дольше я думала, тем больше нравилась идея.

Может получиться. Должно получиться.

Мы не солдаты. Офицерам полагаются личные покои. Даже если не совсем личные, можно будет поселиться с кем-то из братьев, только не с Киллианом, он, когда влюбляется, и во сне продолжает баллады бормотать и вздыхать над рифмами. И не с Карлушей, потому как от его присыпок и примочек у меня почесуха начинается.

То есть, аллергия, если по-благородному.

И не с Киньяром. Он баллады не бормочет, но имеет дурную привычку напевать время от времени. Пусть и тихо, но на нервы-то действует.

Да уж, задача.

Ладно, на досуге подумаю.

— А я тогда как? — Киара всё-таки понял, что обида — это не продуктивно, и вернулся к обсуждению.

— Останешься за меня, — я пожала плечами. — Есть ощущение, что это вот — неспроста…

— Именно, — матушка Анхен посмотрела на меня виновато. — Сюда направляют два десятка гвардейцев. Вроде как для защиты земель. И командует ими некий молодой перспективный капитан. Холостой, прошу заметить.

— Думаете, не совпадение?

— Нова практически уверена. Молодой столичный, но бедный, как церковная мышь. А тут юная и прекрасная…

Я.

Да уж, сочувствую капитану. Серьёзно разочаровался бы, если бы я осталась.

— Наверняка он пожелает нанести визит. Тем паче, что это будет и уместно, и правильно.

И встретив здесь не наследницу, а наследника, доложит. А оно нам надо? Оно нам не надо.

Я внимательно посмотрела на Киара, и Карл тоже посмотрел на Киара, причём так, задумчиво и оценивающе. И все посмотрели. А Киара, кажется, начал понимать, к чему всё идёт.

А что, черты лица у него утончённые.

Кожа белоснежная. Брови вразлёт. Очи, как и подобает приличному эльфу, зеленые, ресницы — длиннющие. И коса имеется. Натуральная. Платиновая. И ниже пояса.

— Знаешь… — голос Карлуши был полон предвкушения. — А ведь знал, что в платьях он будет смотреться лучше.

— Нет, — братец мотнул головой. — Нет, нет и нет…

— Тогда служить, — осклабился Карлуша. — В приграничной крепости, вдали от полей, садов. Там, небось, один камень кругом. Или болота со всякой поганью!

— Мама, он надо мной издевается! — Киара указал на старшенького пальцем.

— Это ты надо мной издевался, когда пудру спёр!

— В ней высокое содержание экстракта жемчуга, а он нужен для укрепления стеблей!

— У тебя был свой жемчуг!

— Цельный! А требовалась мелкая пудра! И вообще, я же обещал, что верну и вернул!

— Жемчугом! Мне что, жемчуг на лицо сыпать⁈

— Тихо, — произнесла матушка Анхен и стало тихо. — Киара, если ты не захочешь, то мы просто отправимся в город и действительно проясним ситуацию.

Вот только тогда его лотосы погибнут, в осеннем урожае яблок понизится содержание сахаров, груши утратят лёжкость, а зерно и вовсе начнёт осыпаться. Потом нагрянет армия плодожорок, чтобы довершить разорение. Я прямо видела, как Киара раздирают противоречия.