своим даром некромантии, и типично-эльфийский Киара, папенька, вместо того, чтобы выразить радость, как от него ждали, впал в ступор.

Ну и в ступоре ляпнул что-то такое, что, мол, девка наследницей быть не может.

Маменька спросила, мол, почему?

Условие выполнено. И всё по-честному…

Ну а папенька, вместо того, чтобы придумать чего-то этакого или отложить разговор на будущее, на более трезвую голову, заявил, что это не важно.

Что плевать ему на дар у меня. Что раз с этими детьми не вышло, то другие появятся… ну тут и маменька пришла в расстройство. И сказала, что других детей у него точно не будет, даже если он наизнанку вывернется.

И вообще, он слишком пренебрежительно относится к женщинам.

Что женщина — это тоже человек.

Нет, будь папенька потрезвее, он бы согласился. И правоту феячью признал бы хотя бы из соображений безопасности. Но в тот момент всё как-то и сложилось.

Нервы.

Переживания.

Разорённые земли. Статус Владетеля, который повис на волоске. Рухнувшие надежды на наследника… в общем, он возьми и ляпни, что женщина, конечно, тоже человек, но какой-то не такой. Что, мол, они нервные, или робкие, или истеричные, то и дело впадают в тоску, влюбляются во всех подряд и забивают головы шёлковыми лентами и прочей ерундой. Что их дело — бисером вышивать, бренчать на лютне или растить цветочки. В общем, в этой жизни характер и яйца есть только у мужиков. На что маменька, тоже доведённая до крайности — мучишься тут, рожаешь, а он ещё и недоволен — рявкнула, что в этой семье характер и яйца будут только у меня. А всё то, о чём он говорил, достанется другим. Сказала и спохватилась, поскольку мироздание стало похрустывать, и добавила, что это образно мол. Что не буквально. За что ей большое спасибо. Мироздание, которому не пришлось выполнять буквальный приказ, тоже думаю, вздохнуло с облегчением.

В общем, на этом месте вроде бы как-то всё и закончилось. Ах да… Киара. Поскольку королевский регистратор всё это время проводил подле папеньки и пытался пить наравне — наивный человек, перепить некроманта не каждому дано — то и он был в слегка смятенном состоянии. Ну и ясность восприятия опять же утратил. А потому, выписывая новые свидетельства, немножечко ошибся

Так появился Киара дэр Каэр.

И Кицхен дэр Каэр, маг и некромант…

То есть наоборот. Сперва Кицхен дэр Каэр, а уже потом Киара.

Тоже понять человека можно. Он помнил, что родились девочка и мальчик. И раз напротив имени Кицхен поставили отметку о даре некромантии, то логично, что второй ребенок — девочка.

Благо, что в книге, что в свидетельстве пол не указывается.

Вот…

Да и заметили-то это не сразу. А как заметили… папенька ринулся коронного регистратора искать, чтобы ошибку исправил. Но тот, памятуя о папенькином гостеприимстве, всячески от новой встречи уклонялся. Бегать за ним папеньке надоело и он сказал, что это сейчас — наименьшая из проблем. И вообще, какая разница? Матушка Киара согласилась и сказала, что звучит очень необычно и в духе традиций. Правда, чьих именно не уточняла.

Ну а мы по малости лет правом голоса не обладали.

[1] Стоит заметить, что приданое было вопросом очень серьёзным, и если в сословиях низших оно обсуждалось устно, то уже купцы и дворяне часто составляли отдельный договор с перечнем буквально всего, что брала с собой невеста. И вариант «просто деньги» даже не рассматривался. Накануне свадьбы часто приданое привозилось в дом жениха, где и осуществлялась сверка со списком.

Глава 8

Глава 8 В которой история получает развитие и в прошлом, и в настоящем

Наши общие глаза встретились и мы замерли, вглядываясь в глаза. Время как будто застыло вокруг.

О том, как сложна жизнь простого пришельца.

Что было дальше?

Хотелось бы сказать, что наступили времена мира и благоденствия. Нет, может, где-то там и наступили, но только не у нас. Как-то вдруг оказалась, что свежеотстроенная усадьба не так уж и велика, если поделить её на пятерых женщин.

Младенцы-то что, мы, следует сказать, вели себя сообразно возрасту: лежали смирно в колыбельках, ели, спали, пачкали пеленки и в целом не особо задумывались о грядущем. Нашлось и без нас, кому подумать.

Матушка Карлайла, оправившись после родов, огляделась, осознала реальность и потребовала пересмотреть условия.

Ведь понятно же, что наследником должен стать её сын. Карлуша и родился первым, и от первой, раз уж так получилось, что не единственной, жены, и вообще всем хорош. Даже дар у него близкий к некромантии. Если подумать, не сильно-то отличается. А со связями рода Танар на этакое малое расхождение в Королевском суде и вовсе глаза закроют.

Потом.

Когда придёт пора наследования.

Моя матушка, понянчившись с младенцем, вовсе пришла к выводу, что не феячье это дело, пелёнки менять. И однажды просто упорхнула, оставив записку, что желает нам счастья и всяческого добра.

Ну и будет меня навещать.

Иногда.

Феи, говорю же. Чего от них ждать.

Нет, слово матушка сдержала. Она являлась на каждый мой день рожденья, осыпая окрестности блёстками и нездоровым позитивом. Щипала меня за щёчки, дарила какую-то ерунду вроде зачарованного гребня — Киара, кстати, весьма оценил — или хрустальных туфелек.

Хотя чего уж. На туфельки я у Карлуши меч выменяла. Он их очень любил и до сих пор, знаю, в шкафу прячет. Так что в принципе, туфельки — это даже неплохо.

Бисер, иглы и зачарованный веер тоже нашли своё применение. Так что жаловаться мне грех. Я и не жаловалась. Это скорее матушка, глядя на меня, тяжко вздыхала, поджимала губы и приходила в огорчение. Вот только сделать ничего нельзя. Есть у феячьей магии такая особенность — необратимость сотворённого. Оно и понятно, с их характером в ином случае ни одно мироздание не вынесло бы постоянных перемен.

Так что жили, как жили.

Я подаркам старательно радовалась, с возрастом даже искренне — когда начала понимать, на что их сменять можно — она получала подтверждение, что состоялась как мать. И с лёгким сердцем упархивала до следующего года, оставляя эти треклятые блёстки и смутное ощущение собственного несовершенства. Нет, она не говорила ничего такого. Напротив, всегда была мила и называла меня очаровательной, но… я знала, что похожа на отца. Я единственная из всех действительно на него похож. И не скажу, что это радовало. Тогда. Раньше. Потом пришло понимание, что и в такой внешности есть свои плюсы.

Но