И при этом остаться живой и невредимой.

* * *

— Мороз сделал больше, я не понимаю, — задумчиво протянул мужчина.

— Я ему сказала так сделать, — ответила я, не видя смысла скрывать.

— Зачем? — Теурус посмотрел на меня с удивлением.

— Как это зачем, пятьсот мало же. Пусть у них будет побольше раздолья. Я где-то читала что ареалы обитания хищников исчисляются сотнями километров, а про оленей я вообще молчу. Эти ребята и тысячи могут проходить, в поисках нормальных условий для жизни.

— Раньше тебя это не волновало, — сказал Теурус и голову на бок повернул, как кот, рассматривающий что-то необычное. Еще и на «ты» со мной перешел.

Интересно, мне уже по-настоящему начинать переживать, или всё еще не так страшно?

И почему, собственно, я должна переживать?

— Раньше меня это не волновало? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, и я даже не совсем понимала на кого злюсь, на себя прежнюю или Теуруса? — Так может, именно поэтому я и сбежала к людям? Потому что меня здесь ничего не волновало?

Теурус молчал. Он всё ещё держал меня за руку, и это тоже начинало меня бесить. Но когда я дёрнула кистью, его пальцы сжались сильнее — не больно, но непреклонно.

— Отпусти, — потребовала я.

— Вы отдаёте приказ, моя королева? — в его голосе не было насмешки, но было что-то… испытывающее.

Я посмотрела ему в глаза. Вдруг ставшими желтыми, как у того котёнка из воспоминания. Только сейчас в них горел не страх, а холодное, выверенное ожидание.

— Если я прикажу — ты отпустишь? — спросила я.

— Беспрекословно, — одними губами улыбнулся мой страж.

Врёт. Я вдруг отчётливо это поняла. Он не отпустит. Не потому, что ослушается — потому что найдёт способ сделать так, чтобы я не приказывала.

— Вы закончили с проверкой? — вмешался Аргус, и его голос прозвучал спасительным якорем в этом странном напряжении, что повисло между мной и Теурусом.

Я перевела взгляд на голограмму. Весна наступала с пугающей скоростью. Там, где только что лежали сугробы, уже зеленела молодая трава, а по освободившейся от льда земле побежали первые ручьи.

— Да, — выдохнула я. — Мороз отступил. Даже больше, чем нужно. Корунг, надеюсь будет доволен?

— Должен, — Теурус наконец отпустил мою руку и сделал шаг назад. — Но волки не из тех, кто бывает доволен долго. Им всегда нужно больше.

— Звучит как угроза, — протянула я.

— Это не угроза. Это предупреждение, — пожал плечами страж.

Голограмма погасла по моему мысленному приказу. Я встала с трона и вдруг почувствовала, как сильно устала. Тело ломило, словно я не на ледяном кристалле сидела, а мешки с песком разгружала.

— Мне нужно отдохнуть, — призналась я честно. — И поесть. И подумать.

— Всё будет, моя королева, — Мерис наконец переступил порог и приблизился ко мне, но на этот раз не пытался схватить за руку или прижать к себе. Он просто стоял рядом, и от его близости почему-то становилось спокойнее. — Я провожу тебя в твои покои.

— Мы проводим, — поправил Аргус с лёгкой усмешкой. — Не стоит забывать о субординации. Брат.

Мерис зыркнул на него с недовольством, но промолчал.

Мы вышли из малого тронного зала, и я снова оказалась в кабинете Мороза. Теперь, когда спешка отпустила, я смогла рассмотреть его внимательнее. И чем дольше смотрела, тем отчётливее понимала — здесь всё было моим. Не отца. Моим.

Я создавала его. Я придумывала каждую деталь.

Я подошла к стеллажу со свитками из инея. Протянула руку, и один из них сам соскользнул с полки, раскрываясь в воздухе. Внутри кружилась метель, а в центре её стояла маленькая девочка в бело-голубом платье. Она смеялась, ловя снежинки ладонями, и я узнала себя.

— Кто это сохранил? — спросила я, не оборачиваясь.

— Это вы сохранили сами, — ответил Аргус. — Сказали, что хотите помнить, каково это — быть ребёнком и не бояться своей силы.

— А потом забыли, — тихо добавил Мерис.

Свиток закрылся и мягко опустился мне в ладонь. Лёд не холодил. Он казался тёплым, живым.

— Я хочу увидеть Марину ещё раз, — сказала я, пряча свиток за корсаж платья. — Просто увидеть. Также из тронного зала. Не приближаясь к людям.

— Это безопасно, — кивнул Теурус. — Но советую сделать это после того, как вы отдохнёте. Хотя странно, раньше вы не испытывали усталости и не чувствовали голода. Нельзя, чтобы об этом кто-то узнал.

Он нахмурился.

— Может это просто привычка? — спросил Мерис. — И она скоро пройдет?

— Будем на это надеяться, — это был уже Аргус. — Иначе бунта нам не избежать…

— А ничего, что я всё еще здесь? Обсуждаете меня так, будто я не в этой комнате, — криво усмехнулась я.

— Мы ваши личные стражи, и обязаны заботиться обо всем, что связанно с вашей жизнью, — спокойно пояснил мне Теурус, но мне показалось в его словах нечто странное, какой-то подтекст. Будто я сама должна была это понять.

— Это ведь дело всей нашей жизни, — добавил с ухмылкой на лице Аргус, но эта ухмылка была приправлена горечью.

Так и хотелось заорать: «Да что вы от меня хотите, я ни хрена не понимаю!». Но почему-то я этого не сделала. Сама не знаю, что меня останавливало.

Может страх узнать что-то неприятное о себе прошлой?

Хотя куда уж приятнее. Я — злодейка. Снежная Королева. Которая опять держит Кая в плену.

Кстати, о нем…

Мы вышли в коридор с окнами, и я снова засмотрелась на бушующий океан. В одном из окон уже светало — над Южным океаном поднималось солнце, окрашивая лёд в розовый цвет.

— Красиво, — выдохнула я.

— Это вы создали, — сказал Мерис. — Чтобы из окон всегда было видно что-то прекрасное. Даже если внутри замка творится хаос.

— Умница какая я была, — хмыкнула я. И спросила: — Как мне вернуть Кая обратно домой? Живым и здоровым?

Мои стражи переглянулись, а заговорил вдруг Теурус:

— Не самая лучшая идея, моя повелительница.

— Это еще почему? Вы же сами говорили, что Герда за ним приедет, и вам это не нравится?

— Давай ты сначала отдохнешь. А потом уже поговорим, — сказал этот невозможный мужчина, причем так, что я поняла — бесполезно. Он и пальцем не пошевелит, пока что? А вот, что именно я узнаю после того, как «отдохну».

Пришлось соглашаться и топать обратно к себе.

Покои Снежной Королевы занимали весь четвёртый этаж, и когда двери распахнулись, я поняла, что слово «покои» здесь явно преуменьшение. Это был отдельный мир.

До этого я не успела понять, где вообще очнулась. Всё было как-то слишком быстро. Я проснулась, потом была ванная комната,