венами — и вдруг остро осознала, как беззащитно выглядят мои бледные ступни в его ладонях.

— Мерис, — мой голос сел. Пришлось прокашляться. — Ты не обязан…

— Обязан, — перебил он резко, но тут же смягчился, поглаживая большим пальцем подъём моей стопы. — И ты это знаешь. Всегда знала.

Я хотела спросить, что это значит. Хотела потребовать ответов, но его пальцы скользнули выше, к колену, и все вопросы вылетели из головы.

— Мерис…

Он подался вперёд, и теперь, между нами, не осталось почти никакого расстояния. Пузырьки воды бились о наши тела, создавая странное, почти интимное покалывание. Я видела, как расширились его зрачки, как дрогнули ноздри, вдыхая мой запах.

— Ты пахнешь… — он запнулся, словно подбирая слово. — Домом. Так ты пахла тогда. В тот день.

— Какой день? — спросила я шёпотом.

Его рука вдруг легла мне на щеку, грубоватая, мозолистая, но такая осторожная, словно я могла рассыпаться. Я невольно прильнула к этой ладони, чувствуя, как по венам разливается жар.

— Ты не помнишь, — это был не вопрос. Он усмехнулся горько. — Конечно, не помнишь. Ты всё забыла…

— Мерис…

— Тсс, — его палец лёг на мои губы, и мир замер. — Не говори ничего. Позволь мне просто… помочь тебе вспомнить.

Он наклонился, и я затаила дыхание. Но в последний момент он отстранился, взял прядь моих волос — мокрых, тяжёлых, красных как венозная кровь — и поднёс к губам.

Это было интимнее поцелуя.

Я смотрела, как его губы касаются моих волос, как он закрывает глаза, вдыхая их запах, и чувствовала, как внутри плавится что-то давно замороженное. Пузырьки воды щекотали кожу, пар поднимался к ледяному потолку, а между нами горел огонь, который не мог погасить даже мой холод.

— Я ждал тебя, — прошептал он в мои волосы. — Сотни лет я ждал, когда ты вернёшься. Знал, что придёшь. Знал.

Я потянулась к нему сама. Не знаю, что мной двигало — любопытство, нежность или простое желание. Но я хотела прикоснуться. Хотела понять.

Мои пальцы легли на его грудь — горячую, влажную, с бешено бьющимся сердцем под кожей. Мерис замер, превратившись в статую. Только глаза горели всё ярче, и в их глубине я видела что-то древнее, дикое, едва сдерживаемое.

— Твоё сердце, — прошептала я. — Оно так быстро бьётся.

— Для тебя, — выдохнул он. — Всегда только для тебя.

Я провела ладонью выше, к шее, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Он был такой живой. Такой настоящий. Не просто страж, а мужчина из плоти и крови, смотрящий на меня так, словно я — всё, что у него есть.

За всю свою жизнь я ни разу еще не видела подобных взглядов в свою сторону.

— Мерис, — позвала я, и в моём голосе прозвучало что-то, чего я сама не ожидала. Просьба. Призыв.

Он понял.

Рыкнув, он рванул меня к себе, и я оказалась у него на коленях, чувствуя бёдрами его напряжённые мышцы. Вода вокруг нас взбурлила, словно разделяя наше возбуждение. Его руки легли на мою талию, собственнически, жадно, притягивая ближе, пока, между нами, не осталось воздуха.

* * *

— Скажи, что хочешь, — прохрипел он, утыкаясь носом в мою шею. — Скажи, что помнишь. Хотя бы чуть-чуть.

Я не помнила. Но когда его губы коснулись моей ключицы, когда язык провёл дорожку вверх к уху, я вдруг поняла — моё тело помнит. Оно помнит эти прикосновения, этот жар, эту жажду.

— Мерис, — выдохнула я, запрокидывая голову, открывая шею. — Пожалуйста…

Я не знала, о чём просила. Но он знал.

Его рот накрыл мой — жадно, требовательно, без намёка на нежность, с которой он касался моих волос. Это был поцелуй голодного зверя, сдерживавшего себя слишком долго. Я ответила тем же, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, притягивая ещё ближе, чувствуя, как его язык сплетается с моим, как его клыки царапают губу, как кровь пульсирует в висках.

Вода бурлила вокруг нас, пузырьки взрывались на коже, но я чувствовала только его. Только жар его тела, только силу его рук, только эту древнюю, первобытную страсть, от которой плавился даже мой лёд.

Он оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз, к шее, к плечу. Каждое прикосновение его губ оставляло на моей коже огненный след, и я понимала — там, под водой, моя бледная кожа должна гореть алыми отметинами.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в ключицу, — как долго я мечтал об этом. Как долго ждал, когда смогу коснуться тебя. Как же я скучал, моя повелительница.

Его руки скользнули выше, оглаживая рёбра, останавливаясь под грудью, спрашивая разрешения. Я выгнулась, прижимаясь теснее, и этот звериный рык, который вырвался из его груди, отозвался где-то глубоко во мне древним, диким ответом.

— Ты моя, — прошептал он, встречаясь со мной взглядом. В его глазах горело золото пламени. — Всегда была моей. Даже когда забыла. Даже когда ушла. Ты — моя королева. Моя жизнь. Моя…

Он не договорил. Потому что я поцеловала его сама, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Всю растерянность этого дня. Весь страх перед неизвестностью. Всю благодарность за то, что он здесь, рядом, такой тёплый и настоящий в моём ледяном мире.

Когда его член вошел в меня, я была уже вся готова. Буквально истекала от желания. Его орган был упругим и большим. Я это ощутила каждым нервом, каждой клеткой своего влагалища. Он вошел в меня медленно, прижал крепко к себе и замер, давая привыкнуть к своим гигантским размерам, а сам продолжал нежно целовать шею, щеки, и губы, а когда я сама заёрзала на его коленях, начал медленно двигаться, заставляя меня выдыхать воздух сквозь зубы, от слишком сильных ощущений.

Это было откровением для меня.

Я не знала до этого, что секс может быть настолько прекрасен.

Я давно была не девственницей, но ни один мужчина не мог сравниться с тем, что сейчас творилось между мной и Мерисом.

И дело не только в том, что его член был большим, но в чем-то глубинном. На уровне инстинктов, которых у нас вроде бы и быть не должно, хотя… мы же не люди, значит это и есть они родимые. Так вот, на уровне этих инстинктов, я чувствовала здесь и сейчас, что Мерис — мой мужчина.

И мне с ним настолько хорошо, что я не сдержалась и всхлипнула от того, как сильно переполняют меня мои чувства. От того, как глубоко и нежно он двигается во мне.

Пузырьки воды обжигали холодом и