class="p1">Поэтому я действовал исключительно исходя из обстоятельств и собственных, надо признать, крайне скромных возможностей.

Мать и отец застыли в дверях, не в силах сделать шаг вперёд. Пискунов старший уже явно преодолел рубеж в пятьдесят лет. Но выглядел неплохо. Пусть и разросся слегка в ширину, что вполне нормально для профессоров его возраста и статуса.

Мама Лены же выглядела молодо, свежо и приятно. На щеках румянец. Сверху красивое пальто, скорее всего, не советского производства. Уж больно швы аккуратные, да и сидело, как влитое. Подчёркивало её выразительную талию, которую дочь, кстати, унаследовала.

В руках у них были сумки с рассадой и другим ― неизвестным мне содержимым. Явно вернулись с дачи. Откуда же ещё?

― Л-лена, ― нахмурился отец, ― ну что же ты молчала?

Он нервно поставил сумки на пол, отряхнулся и сделал шаг вперёд. Он был чуть ниже меня ростом. Буквально, сантиметров на пять.

― Т-такие новости, мы… ― он периодически запинался. ― Мы с мамой, ты знаешь… Мы с мамой давно ждали этого. И вот оно как случилось! Нежданно-негаданно!

Он снял перчатку и протянул мне мясистую руку. Лена позади стояла молча и лишь хлопала глазами. Для неё это был такой же шок, как и для всех.

Для всех, кроме меня.

Я пожал руку с огромным удовольствием.

― Александр Кириллович Пискунов, ― произнёс он уже более ровным голосом, ― член Академии Наук СССР, профессор, заведующий кафедры экономики труда МГУ. А вы?

― Поршнев Дмитрий, ― мы продолжали дёргать ладонями, сомкнутыми в рукопожатии, ― студент, пятый курс, Московский Институт Управления, кафедра социологии и психологии управления.

― Ну надо же! ― обрадовался Александр Кириллович. ― Как это здорово, с одного потока значит с Леночкой, ну просто чудо какое-то.

Внезапно он принюхался.

― А чем-то пахнет? ― спросил он.

― А ничем! ― воскликнула Лена. ― Пойдёмте все на кухню, я там окошечко открою, свежего воздуха пущу в дом. А то всё стояло закрытое, тут воздух застоялся.

Лена уже хотела меня за руку утащить куда-то, но Александр Кириллович не позволил.

― Леночка, ну а как же Ирочка? Она даже не представилась!

Мама Лены уже зашла внутрь и скромно стояла в прихожей, не раздеваясь. На её лице была улыбка и надо признать, мимика лица один в один, как у дочери. Точнее у дочери один в один, как у матери.

Я учтиво протянул руку и познакомился с Ириной.

― Очень рада, ― сказала она.

― Взаимно.

И вот теперь Ленка снова взялась за меня.

― А теперь нам надо в ванную! ― бросила она.

― В ванную? ― удивился Александр.

― Дима только с улицы, надо руки помыть, чаю же попьём, да? ― она злобно посмотрела на меня и прошипела. ― Пшли уже!

― Хорошо, Леночка, мы вещи попозже разложим, такой повод, такой повод… ― он аж запинался. ― Что же ты нам не сказала раньше? Хоть бы торт купили по дороге.

Ленка затолкала меня в ванную и резко стянула с меня куртку, расстегнув молнию.

― О, нет, нет! ― я надел куртку обратно. ― Я не готов так скоро, Елена! Не торопите события.

― Да чтоб тебя! ― она снова стянула с меня куртку до пояса и пригрозила пальцем. ― Хватит острить.

Через секунду она сморщилась и зажала нос пальцем. Затем схватила какой-то флакончик с полки, после чего обрызгала меня чуть ли не с ног до головы.

― Это всё очень и очень плохо! ― переживала она. ― Зачем ты только меня в это втянул?

― Ты всегда можешь сказать, что это розыгрыш, и я отправлюсь обратно в общагу, ― улыбнулся я.

― Не могу! Ты видел их лица? ― тихо шептала она. ― Они счастливы! О, господь.

Лена закрыла глаза рукой, держа вторую на поясе.

― Ладно, может оно и к лучшему, ― сказала она, ― в конце концов, папа станет добрее, купит мне на день рождения то платье, о котором я давно мечтала. Хорошо, хорошо. Пусть будет так.

Она как будто сама себя уговаривала принять ситуацию.

― Пусть у меня будет такой жених, да, ― она ходила с закрытыми глазами и тёрла виски, ― а потом мы просто скажем, что ты уехал. Ты вообще откуда, Поршнев?

― Из Сергиева-Посада.

― Вот! Идеально! Я скажу, что ты бросил меня и уехал к какой-нибудь шалашовке!

― Ну нет, у нас всё серьёзно, я не собираюсь тебя бросать, ― состроил я серьёзное выражение лица, ― тем более ради шалашовки. Рассматриваю лишь аспиранток, которые подготовились к защите кандидатской. Хорошо подготовились, ― я поднял палец вверх, ― а не шаляй-валяй!

― А-а-а-а-а! ― Ленка схватилась за голову.

Через мгновение принюхалась. Едва поморщилась, затем кивнула головой.

― Терпимо, ― никуда не уходи.

― Ну даже не знаю.

― Если ты отсюда выйдешь, я тебе не отдам порошок!

― Аргумент.

Она вылетела из ванной и вернулась меньше, чем через минуту с рубашкой в руках.

― Надевай.

― Пф-ф, ещё чего?

― Надевай, говорю! Ты не можешь с моим отцом знакомиться в этой майке, господь, сбереги и сохрани, я с тобой уверовала даже. А мы атеисты между прочим.

― Не, ― улыбнулся я, ― просто так не надену.

― Ах ты шантажист чёртов! ― воскликнула она. ― Ну и что ты хочешь, а? Свидание? Прогулку по парку? Кино? Поцелуй? Давай, валяй, пока я добрая. Вот же ж, козлина ты, Поршнев.

― Пф-ф, ― я недовольно фыркнул, ― за кого ты меня держишь? Токсикозного школьника? Мне понадобится от тебе кое-что куда более ценное, чем свидания, поцелуи, кино и прогулки по парку.

Она прищурилась и упёрла руки в боки.

― Ну давай, Поршнев, используй свой чёртов шанс.

Глава 8

После того, как я сказал, что мне от неё было нужно, она буквально взбесилась.

― Что-о?! Да за кого ты меня держишь Поршнев?! ― она орала, но шёпотом. ― Чтобы я и вот это?! И как в твоей голове могла только родиться такая извращённая фантазия?! Да я вообще-то дочь академика! И ты хочешь, чтобы я таким занималась?! Этой грязью?! Нет, ну ты просто выжил из ума!

Я ухмыльнулся.

― Сама бы эти кирпичи ты всё равно не дотащила.

― Такой ценой?! Да я бы лучше по одному кирпичу туда-обратно