в первую очередь так и сделал. Знатно задубел за двадцать минут, закрыл окно. И запахи, чёрт подери, тут же вернулись! Хотя секунду назад было свежо.

Здесь нужна была генеральная уборка.

Я провёл пальцем по полу. На кончике остался то ли жир, то ли ещё чего. Фу.

Потом я вспомнил, что мы оба тренировались на полу. Отжимания, скручивания и прочее. Понятно. Следы пота и кожных выделений. Это всё нужно было срочно отмыть.

Я встал, ещё раз бросил взгляд на старый деревянный лакированный тёмно-коричневый стол. На нём всё ещё лежало кольцо, с которым распрощалась Алла.

С одной стороны я чувствовал, что кольцо не моё. Наверняка бывшего владельца тела связывали с Аллой очень тёплые чувства и эмоции. Кольцо, кстати, недешёвое, с бриллиантом. Правда вряд ли с настоящим. Но всё же, на такое можно было полгода копить, разгружая вагоны.

И вот оно тут. Передо мной. Что мне с ним делать? Оставлять здесь прямо на столе? Вряд ли хорошая идея. Двери в комнаты хлипкие. Проходной двор. Кто-нибудь утащит.

Уж лучше пусть при мне будет. Я сунул его в карман своих безразмерных тёмно-синих спортивных штанов в белую полоску. Строго говоря, она была белой когда-то давно. Когда эти штаны были новые.

А сейчас полоски стали серыми, местами даже желтоватыми. Майка ― алкоголичка чёрного цвета не менялась с прошлого года.

Я ухмыльнулся. Эти шутки никогда не потеряют свою актуальность.

Но, надо было признать, в зеркале я видел крайне атлетичного молодого человека. Майка лишь подчёркивала мою мускулатуру.

Внезапно, я испытал неведомое доселе чувство глубокой удовлетворённости своей физической формой. В прошлой жизни я не был толстым или пузатым. Но спорта в ней было чуть больше, чем абсолютный ноль.

Лишь во времена службы в армии я там едва-едва сдал нормативы, после чего забыл, как страшный сон. Моё старое тело любило только умственные нагрузки. А тут ровно наоборот.

И пребывая в каком-то затуманенном состоянии рассудка, я упал и сделал сто двадцать отжиманий, даже не запыхавшись, затем резкий бой с тенью…

Так! Стоп! Хватит заниматься всякой чушью!

Я одёрнул себя и вышел в коридор. Перво-наперво порядок в комнате. А для этого нужна хотя бы тряпка, вода и какая-нибудь бытовая химия.

Как на ловца бежал зверь, так мне навстречу шла Ленка Пискунова. Отличница, комсомолка, и местами даже красавица. Разумеется, не всеми, ибо мне не нравились слишком далеко посаженные друг от друга глаза. Хотя многие находили ― это привлекательным, я не входил в это число.

― Пискунова! ― крикнул я через коридор. ― У тебя средство моющее есть?

Она нахмурилась и подошла поближе.

― А тебе зачем, Поршнев?

Через секунду она принюхалась, поморщилась и оглянулась по сторонам. Затем подошла ещё поближе.

― От тебя что ли пахнет? Теперь понятно, зачем тебе порошок.

― Запах исчезнет, когда я закрою хвосты, ― как ни в чём не бывало сказал я, ― Правда, в этот момент мне понадобится целая ванна порошка, я буду резвиться и пускать пузыри от счастья.

― В твоём стиле, ― снисходительно буркнула Ленка.

― А в твоём стиле спасать мужчин от неизбежной участи?

― Это какой же?

― Ну например, вышла бы за меня замуж?

Она презрительно фыркнула.

― Нет, конечно, даже если бы ты помылся прямо сейчас и нацепил костюм.

― Вот о чём и речь! ― обрадовался я. ― Не перевелись на Руси женщины, готовые своим отказом спасти жизнь мужчине.

Поняв, в какую игру я её втянул, она открыла рот от недоумения, замахнулась, чтобы влепить мне оплеуху, да не попала. Рефлексы сработали.

― Ну козёл, а! ― она скрестила руки на груди. ― Дай пройти, я спешу.

― Сначала порошок, мне надо комнату убрать.

― Давно пора, ― ответила она, ― уже все проходящие мимо жалуются на запах.

― Нет, общедомовой запах ― это из мусоропровода, ― я показал пальцем на него, что находился почти напротив нашей комнаты, ― А у нас просто спортивное недоразумение. Ну так что? Есть порошок или нет? Уж сколько треплемся тут попусту?

― Есть порошок, ― прищурилась она, ― но я с тобой поделюсь им только, если поможешь мне.

Я закатил глаза и вздохнул.

― Ну что ещё там?

― Ой, да не напрягайся ты так, Поршнев, голову не перетрудишь. Сумки потаскать надо.

― Этого я и боялся.

― Ну не хочешь, как хочешь!

― Я не говорил «нет».

Она упёрла руки в боки.

― Ну так что? Поможешь?

― Куртку только накину.

― Заходи потом ко мне.

Я метнулся за курткой, натянул ботинки, оставил зачётку на столе, чтобы больше никто не мог в неё случайно заглянуть, а затем намылился к Пискуновой.

При входе в комнату стояли два завязанных мешка. Большие. И наполненные чем-то, что действительно выглядело тяжёлым. Что ж, в прошлой жизни, я за такое бы даже не взялся. Уверен, силёнок бы не хватило.

А тут ― легко. Главное, чтобы тащить недалеко. А то даже такой атлет как я мог надорваться.

Она жестом указала на два мешка. Я нагнулся и ухватился за каждый одной рукой.

― Ничего себе ты Геракл. Обе что ли за раз потащишь? ― удивилась она.

Я попытался поднять их и понял, что мешки-то увесистые. Неприятно, но не критично. Тело вполне выдерживало нагрузку. Я даже не покраснел.

― Во даёт, ― выпучила глаза Ленка, ― Ну пошли скорее, пока у тебя пупок не развязался.

― Скорее у тебя косичка твоя развяжется, чем у меня пупок.

― Это хвост, дурень, ― возразила она.

― Конский, я надеюсь? ― улыбнулся я. ― Куда чапать?

― Ох, и отвесила бы я тебе подзатыльника, коли не тащил бы мешки эти.

― Да уж, туда как будто кирпичей навалили.

― Ну дык, они и есть.

Я удивлённо посмотрел на неё.

― А что? В хозяйстве пригодится. Стенку разбирали рабочие, я подсуетилась и попросила кирпичи сложить мне аккуратно. Выкинули бы? Или ещё хуже ― кто другой перехватил бы. А у нас на даче как раз лестницу надо сделать.

― Дача, кирпичи, лестница, от вы вельможи!

На этот раз я получил кулаком в грудь.

― Мы честная семья, честно работаем! А кирпичи не я, так кто-нибудь другой бы утащил.

― Не мы такие, жизнь такая, ага.

Тащить пришлось не очень далеко, но по морозу ― неприятно. Пару раз даже останавливался,