стало каменным. Побледнел он так, что я всерьёз подумал: сейчас в обморок упадёт.

— А теперь пройдёмте и подпишем документы о неразглашении, — сказал второй генерал, с которым я раньше не был знаком. Судя по погонам и по тому, как Крылов к нему обращался — это его прямое начальство.

На самом деле иерархия тут была довольно запутанной. Кто кому подчиняется, кто чей куратор, кто чей начальник — я разбирался только в тех ветвях, где мне это было необходимо. Остальное — не моя головная боль.

Крылов с людьми остался разбираться в гарнизоне, а мы с Дружининым загрузились в служебную машину.

— Насыщенный выходной выдался, — вздохнул куратор, откинувшись на спинку сидения. Выглядел он неважно — бледный, с красными пятнами на скулах от кашля.

— И не говорите, — подтвердил я.

Водитель завёл мотор, машина тронулась. Хороший мужчина, он никогда не задавал лишних вопросов.

— На самом деле я не ожидал, что смогу без серьёзных последствий устранить целого генерала. Действующего генерал-лейтенанта с Героем на груди, — сказал я.

— Последствия всё равно будут, — ответил Дружинин. — Президент ещё не в курсе. И он ещё не сказал своё слово.

Я кивнул и уставился в окно. Москва проплывала мимо. Люди шли по тротуарам, машины стояли в пробках, на перекрёстке собака лаяла на голубей. Нормальная жизнь. Которая может закончиться в любой момент, если такие, как этот генерал, добьются своего.

Один предатель в генеральских погонах — это страшно. Но гораздо страшнее то, что он такой не один.

Список из имён, который показала мне Система, — это только верхушка. Сколько их на самом деле? Не на верху правительства, а в других отраслях? Даже представлять не хотелось.

Через пару минут я решил сменить тему. Точнее, не сменить, а копнуть глубже:

— Знаете, что меня зацепило? Мне кажется, они уже и не мыслят как люди.

— Что вы имеете в виду? — повернулся ко мне Дружинин.

— Нормальный человек на его месте либо сразу попытался бы нас убить, либо начал бы всё отрицать. Второй вариант был бы для него выгоднее — меня обвинили бы в том, что я наезжаю на заслуженного генерала. Но нет. Ему было плевать. Он говорил открыто, хвастался своей силой. Словно в нём нет ни страха, ни инстинкта самосохранения.

— Согласен, — кивнул Дружинин. — Тоже замечал подобное. И возникает закономерный вопрос: как это будет отражаться на тех, кого вы обратили обратно?

— За ними такого не замечал, — ответил я. — По крайней мере, за Машей точно. Она как будто, наоборот, стала более рациональной.

Дружинин кивнул.

— Ну, не во всём, — добавил он.

Я покосился на него. Понял, к чему он клонит.

— После того случая вы так и не говорили? — спросил он.

— Нет, — помотал я головой. — Она меня избегает. Видимо, обиделась.

На самом деле я не то чтобы об этом переживал. Были дела поважнее. Неделя выдалась безумная в плане учёбы — семь физик, четыре артефакторики и ещё лабораторные, которые я пропускал из-за заданий ФСМБ. А потом в выходные — дела чуть ли не государственной важности, и я так и не смог доехать до Даши.

Она уже начинала казаться мне святой. Потому что прекрасно всё понимала, и ни единого упрёка с её стороны не было. Ни одного «ты опять занят», ни одного «ты обещал». Она просто ждала и радовалась любому звонку.

Надеюсь, когда всё закончится, мы проведём много времени вместе.

Машина подъехала к КПП академии. Мы проехали через ворота, припарковались у главного корпуса.

Я вышел и направился к общежитию. Дружинину надо было в административный корпус, но на прощание он остановился и сказал:

— Всё-таки помиритесь с Марией. Возможно, вы оба не так всё поняли.

— А вы откуда знаете, как было на самом деле? — нахмурился я.

Конечно, я знал, что он за мной присматривает. Но не до такой же степени!

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто знаю, что девушки в этом возрасте очень обидчивы и способны воспринимать всё не так, как оно есть в действительности. Сам по молодости сталкивался.

— Хорошо, — кивнул я.

Поднялся к себе на этаж. Сначала зашёл в комнату, скинул куртку, переоделся в чистое.

Посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза от газа, синяки под ними. Красавец, ничего не скажешь. Ну ладно, не на свидание же иду.

Потом вышел, прошёл по коридору до комнаты Маши и постучал.

Открыла она не сразу. Секунд десять стояла за дверью — я слышал шаги, потом тишину. Решала, открывать или нет.

Открыла. С надутыми губами, скрестив руки на груди. Явно показывая всю свою обиду, которая за неделю ни на каплю не остыла.

— Зачем пришёл? — бросила она. — Снова решил надо мной поиздеваться?

— Я над тобой никогда не издевался, — пожал я плечами. — Мне кажется, ты всё не так поняла.

— Я не так поняла⁈ — она повысила голос.

— Давай нормально поговорим, — успокаивающим тоном попросил я.

Маша тяжело выдохнула. Уперла руки в боки и прищурилась. А потом бросила:

— Заходи.

Ну, я зашёл.

Комната у неё была не меньше моей. Книжки на полке ровными рядами, на столе — ноутбук и стопка тетрадей. И благо никакого вездесущего охранника. Последнее время я его не видел — видимо, наконец отозвали. Маша постоянно от него сбегала, и наверняка президент уже понял, что толку от него не будет.

— Давай всё проясним, — начал я. — Ты пришла ко мне среди ночи. Когда я был уставший, вымотанный после задания. И…

— Чтобы ты помог мне с лампочкой, дурак! — выкрикнула она и указала пальцем вверх, на потолок. — У меня разбилась лампочка! Я сидела в темноте! А завхоз ночью не работает! Что мне было ещё делать⁈

Лампочкой…. Я прищурился.

— Серьёзно? Ты — пространственный маг А-класса. Дочь президента. Одна из лучших бойцов в стране, которая может открыть портал куда угодно и откуда угодно. И ты не могла сама вкрутить лампочку? Ты могла открыть портал на склад завхоза, взять лампочку, встать на стул и за тридцать секунд решить проблему.

Я начал перечислять, но видел, как лицо Маши становилось всё мрачнее. Брови сдвинулись, губы поджались, подбородок задрался. Ещё секунда — и она меня убьёт. Без лампочки.

— Нет,