моргая. Тяжёлый, давящий взгляд. Из тех, от которых хочется отвести глаза. Но я не отвёл.

— Мне не нравится, когда за моей спиной происходит нечто подобное, — наконец произнёс он.

— Понимаю.

Вместо того, чтобы повторять оправдания по кругу, я достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул президенту со словами:

— Я нашёл ещё пятерых.

Он взял листок. Развернул. Прочитал. И не сдержал удивления — брови взлетели вверх, а пальцы, державшие бумагу, чуть сжались.

Пять имён. Пять высокопоставленных чиновников. Пять предателей рода людского, которые занимают ключевые посты в системе управления страной.

— А теперь скажите, — я подался вперёд. — Если бы я пришёл со всем этим к вам изначально, что бы вы сделали?

Президент задумался. Было видно, что врать он не собирается. Тщательно обдумывает каждое слово.

— Я бы организовал проверку в нашем исследовательском центре, там есть соответствующая аппаратура, — ответил он где-то через минуту раздумий.

— Исследовательского центра завтра бы не стало, — добавил я. — Они бы его уничтожили, как только поняли, зачем их привели.

— В любом случае я бы прислушался к вашим словам, — сказал президент. — И организовал бы проверку в другом месте.

Может быть. А может, и нет. На самом деле я ожидал, что приду сюда — и наказание последует незамедлительно.

Потому что президент прав: действовать за его спиной некрасиво. Зато эффективно. Я не рискую тем, что предатель сбежит, а на руках уже есть весомые доказательства. Конечно, не всё прошло как по маслу, и косяки в плане были, а потому я сейчас и сидел здесь.

Но зато теперь никто не будет сомневаться в том, что в высшей власти сидят Пожиратели.

— Вы слишком спокойно приняли тот факт, что я, как вы правильно выразились, действовал за вашей спиной, — нахмурился я.

Можно было порадоваться и не задавать лишних вопросов. Но интуиция подсказывала: что-то здесь нечисто.

— Я замечал странности за некоторыми из этих людей, — президент свернул листок. — И у меня уже была мысль их проверить.

Он положил листок на стол. Постучал по нему пальцем.

— А сейчас я вижу их имена здесь. Поэтому спрашиваю вас, Глеб Викторович: что вы предлагаете? Если существует вариант, что вы ошиблись, а мы устраним этих людей — это будут непоправимые последствия. Для всех.

— Вероятности ошибки нет, — прямо обозначил я. — Мы можем провести всё здесь. Прямо сегодня, если захотите. Вызовите их в одну из экранированных комнат. Я покажу всё наглядно. Убивать необязательно — перемещу в Пространственный карман, как и предыдущего.

Президент задумался. И несколько минут мы сидели в тишине.

Я сидел тихо и не торопил. Такие решения не принимаются с наскока. Пять человек. Одно неверное движение — и последствия будут катастрофическими.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я их вызову на совещание через час.

Он поднял трубку телефона на столе и отдал распоряжение секретарю. Затем мы обсудили подробный план, и у нас ещё оставалось достаточно времени до его реализации.

Мы с Дружининым вышли в коридор. Куратор шумно выдохнул, словно последние двадцать минут вовсе не дышал.

— Я уж думал, что сегодня меня уволят, — признался он.

— Вас хотя бы могли уволить, — усмехнулся я. — Меня вот могли закрыть далеко и надолго.

— Опять ваши шуточки, — покачал головой он. — Я уже сто раз пожалел, что пошёл у вас на поводу.

— Не у меня, а у здравого смысла. Зато смотрите, как эффективно мы можем решить эту задачу.

— Всё равно у меня в голове не укладывается, — он посмотрел на меня изучающе. — Как вы это всё определяете? Эту… энергию. В людях.

— Чувствую, — улыбнулся я и ничего больше не добавил.

Дружинин хмыкнул. Понял, что объяснений не будет. Ну ещё бы, я же не спрашиваю его, как он электрические заряды чувствует.

Час ожидания мы провели в кремлёвской столовой. Кормили там очень вкусно и очень дёшево. На моё удивление, учитывая, какие зарплаты у тех, кто тут работает. Борщ за семьдесят рублей, котлета по-киевски за сто двадцать, компот — бесплатно.

Дружинин взял двойную порцию гречки с подливой и ел молча, сосредоточенно. Нервничал. Я его понимал.

Я тоже нервничал, просто не показывал этого. Пять Пожирателей в одном помещении — это не один генерал в кабинете. Если хотя бы один из них почует неладное раньше времени, начнётся хаос. В прямом и переносном смысле.

К нужному времени мы поднялись на этаж. Кабинет для совещаний — экранированный, с усиленными стенами и магической изоляцией. Идеальное место. Никакой сигнал не пройдёт наружу, никакая магия не просочится сквозь стены. Что бы ни произошло внутри — останется внутри.

Я зашёл, а куратор следом за мной.

Все уже были на месте. Хм, не знал, что здесь принято приходить заранее.

Пять мужчин сидели за овальным столом. Разного возраста, разной комплекции, но все — в дорогих костюмах, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, привыкших к власти. Рядом с ними стоял президент. Увидев меня, он кивнул.

— Глеб Викторович, здравствуйте. Присаживайтесь, — произнёс он так, будто мы впервые за сегодня видимся.

Рукопожатия. Вежливые кивки. Мы с Дружининым сели.

Я окинул взглядом пятерых присутствующих. Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружены носители нестабильной энергии хаоса (5 человек)]

[Концентрация: от 88% до 97%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

[Примечание: ментальный контроль отсутствует. Однако при столь длительном воздействии внушённые установки могли стать частью собственного сознания носителя. Определить достоверно, был ли контроль ранее — невозможно]

Этим людям уже не помочь. Их можно только остановить. И уже не столь важно, как они докатились до такой жизни.

Ясно, что они служат Учителю добровольно. Или, по крайней мере, думают, что добровольно. Когда чужие мысли становятся твоими, разница стирается.

Я уже видел такое с Таисией, когда даже снятие ментального контроля не сразу помогло вернуть её прежнюю. А когда на человека воздействуют так годами — обратная дорога стирается вместе с личностью.

— Итак, господа, буду краток, — президент присел и открыл папку на столе. — Времени у нас с вами немного…

Внезапно у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, нахмурился. Закрыл папку, поднялся.

— Господа, вынужден отойти. Сами понимаете.

Мужчины за столом кивнули. Я тоже кивнул. Всё шло по плану.

Президент вышел и закрыл за собой дверь. Экранированная, тяжёлая, которая