Дальше я начал работать. Подходил к каждому, брал за руку, концентрировался. Передача защиты — процесс секундный, но энергозатратный. Каждый раз частичка стабильной энергии хаоса отделялась от моей Печати и переходила к носителю.

Первый.

[Защита передана]

[Носитель: Картье Жан-Пьер]

[Текущее количество носителей: 46/60]

Второй. Третий. Четвёртый… Я двигался от койки к койке, не задерживаясь. Некоторые вздрагивали при передаче, кто-то шумно выдыхал, один из мужчин вовсе уставился на свои руки, словно ожидал увидеть что-то новое.

— Что это? — пробормотал он. — Как будто… стало легче дышать.

— Нестабильная энергия хаоса в вашем теле подавляется стабильной, — коротко объяснил я. — У вас было порядка семидесяти процентов. Сейчас процесс пойдёт в обратную сторону.

Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый…

[Защита передана]

[Носитель: Аль-Фарук Наджиб]

[Текущее количество носителей: 55/60]

Всё. Десять человек за пять минут. Пять слотов ещё свободны. Надо приберечь на крайний случай.

— А ментальный контроль? — спросил один из мужчин. Акцент выдавал в нём немца. — Как нам обезопаситься от Учителя? Я не хочу снова возвращаться в это ужасное место.

— Вы больше ему не нужны, — ответил я. — Дары вы ему не принесёте, служить не будете. Навряд ли он станет тратить на вас время.

— А если всё-таки будет? — не унимался немец.

— Как показывает практика, стабилизированная энергия хаоса мешает ментальному контролю. Пока я не знаю ни одного случая, чтобы Учитель взял под контроль носителя защиты.

— Если не было, не значит, что не будет, — хмыкнул кто-то с дальней койки.

— Верно, — кивнул я. Не стал врать. — Поэтому по возвращении домой советую всем заказать защищающие артефакты. Настолько мощные, насколько это возможно. Дополнительный барьер не помешает.

Мужчины закивали. Некоторые уже перешёптывались между собой — видимо, обсуждали, какие именно артефакты заказывать и кому звонить первым делом. Нормальная реакция. Люди, которых вытащили из ада, теперь хотели сделать всё, чтобы туда не вернуться.

Когда всё было сделано, мы вышли из палаты. Мать задумчиво постукивала ручкой по папке.

— Знаешь, — произнесла она, — с учётом того, что мы отпустим самых скандальных, возможно, удастся продержать здесь остальных. До того момента, когда мы найдём способ справиться с нестабильной энергией хаоса на системном уровне. Возможно, Минобороны и пойдёт навстречу.

— Это было бы неплохо, — согласился я.

— Пойдём, — она кивнула в сторону лифта. — Покажу ещё кое-что наверху.

Мы поднялись в основную лабораторию. Здесь было светлее, просторнее, и пахло кофе.

Дружинин сидел за столиком вместе с двумя учёными и пил из белой кружки, держа её обеими руками. На кружке виднелась надпись: «Big Boss» — видимо, она принадлежала матери.

Вид у куратора был расслабленный, даже ленивый.

— Отлынивание от работы, значит, — усмехнулся я.

Он аж чуть кофе не поперхнулся. Поставил кружку на стол с таким видом, будто я его оскорбил.

— Я? Отлыниваю? — Дружинин недобро посмотрел на меня.

Я расплылся в улыбке, и его взгляд тут же смягчился. Дошла шутка наконец.

— Сколько у нас времени? — спросил я, потому что свои часы опять забыл. Помню, так радовался их покупке — первые в жизни нормальные наручные часы, не из рыночного развала. А в итоге постоянно забываю. То на тумбочке, то в кармане куртки, которую не надел.

Дружинин бросил взгляд на телефон и ответил:

— Полтора часа до выезда.

— Хорошо. Мы ещё успеваем.

Мать предложила пройти в соседнее помещение, чтобы показать наработки. И мы двинулись за ней по коридору, миновали лабораторный блок и оказались в отдельной экранированной зоне.

Внутри стояла большая колба — метра полтора в высоту, из толстого армированного стекла. Внутри клубился чёрный дым. Нестабильная энергия хаоса, полученная из трещины. Она билась о стенки колбы изнутри, словно пыталась вырваться.

Если присмотреться, в глубине можно было различить крохотные алые вспышки — будто угли в потухшем костре. Но носителя там не было, только чистая энергия.

— Смотри, — мать подошла к пульту управления и запустила процесс.

В колбу начала поступать белая жидкость. Тонкой, едва заметной струйкой она вливалась в чёрную массу. Система на мониторе показала: «Процесс стабилизации запущен».

Я наблюдал.

Чёрный дым начал светлеть. Сначала по краям, потом глубже. Белая жидкость проникала в структуру хаоса, связывала его, меняла. На мониторе цифры ползли вверх — двадцать процентов, тридцать, сорок…

Мать подалась вперёд. Другие учёные тоже замерли.

И… всё остановилось. Замерло на девяноста семи процентах.

А потом чёрная дымка рванула обратно. За пару мгновений она поглотила всё белое, и колба снова заполнилась непроглядной чернотой.

— Мы подбираем пропорции, — мать произнесла это так, будто извинялась. — Видно, что на верном пути, но понимания до конца не хватает.

— А если больше? — спросил я.

— Если больше белого компонента — делает энергию ещё более нестабильной. Парадокс. Если меньше — стабилизирует на пару процентов, не больше.

Так… так… так…

Я смотрел на колбу и думал. Моя Печать работает иначе — она не подбирает пропорции, она просто подавляет нестабильный хаос стабильным. Но стабильный изначально надо вывести, чтобы использовать на других людях.

И алгоритм создания Печати Пустоты не вложен в Систему, как и ответила мне программа, когда я задавал соответствующий вопрос. Поэтому помочь в этом деле Система нам не могла.

А просто взять кусок моей готовой Печати тоже не вариант. Уже пробовали работать с каплей из Печати Пустоты, и она просто распадалась, не находя носителя.

В дверь лаборатории постучали. Дружинин заглянул внутрь и позвал:

— Глеб Викторович, можем ехать. Машина ждёт.

— Иду, — кивнул я.

Попрощался с матерью, обещав в выходные встретиться для ужина, и вместе с куратором отправился к служебному автомобилю, что ждал на парковке исследовательского центра.

Дорога заняла около сорока минут. И всё это время я читал новости. Обстановка в городе налаживалась. Процент разломов стал ещё меньше, чем был до трещины.

Но я прекрасно понимал: это затишье перед бурей.

Город за окном выглядел почти нормальным — если не считать усиленных патрулей на перекрёстках и заклеенных плёнкой витрин некоторых магазинов. Следы недавних событий, ещё не все успели восстановиться после снятия военного положения.

Мы подъехали к серому зданию за высоким забором с колючей проволокой. КПП, шлагбаум, автоматчики. Военные машины во дворе — от бронированных внедорожников до грузовиков. Суета, но организованная. Каждый знает