— не растить… Граф, нам нужно поговорить наедине, — сказал я и кивком попросил его идти за мной.

Мы поднялись на первый этаж и вышли в коридор, в котором лежало несколько десятков окровавленных трупов, а на стенах виднелось множество пулевых и осколочных отметин. Эрик Майдан, оглядываясь по сторонам, осторожно ступал между телами. Взгляд графа то и дело останавливался на ком-то из его людей, и тогда он расстроенно качал головой, а в эмоциях излучал горечь. Я же старался не воспринимать произошедшее близко к сердцу… Я снова хладнокровно убил множество людей, чьих-то родных и близких. Но они были бойцами, которые сами выбрали эту профессию и пришли сюда убивать, в том числе мирных жителей. Просто им не повезло, что сегодня их противником оказался я.

Приметив небольшой диванчик, я устало на него плюхнулся и жестом предложил графу присесть. Его взгляд стал более сосредоточенным — мужчина молча кивнул, видимо понимая, что я хочу сообщить о чём-то важном, и уселся рядом.

— Тут такое дело, — начал я. — В общем, там, — кивнул я в сторону выхода, — у машин лежат оба графа — Ламберт и Крейн… Похоже, они лично руководили операцией.

— Что⁈ — выдохнул Эрик Майдан. — Они… Они мертвы?..

— Да, — кивнул я, внимательно прислушиваясь к его чувствам. — И я надеюсь на вашу честность и признательность, — взглянул я ему в глаза. — Что со мной… все эти трупы, — сделал я круговое движение пальцем, — никаким образом связаны не будут.

— Конечно-конечно, — закивал граф. — Том, я вам очень благодарен, — прижав руку к груди, искренне произнёс он. — Само собой, я сделаю всё возможное, чтобы о вашем участии в этом вооружённом конфликте никто не узнал.

— Спасибо, граф, — благодарно кивнул я.

— Нет, Том, это тебе спасибо, — перешёл он на более доверительное «ты» и протянул мне руку. — Помни, я и весь род Майдан в неоплатном долгу перед тобой… Сегодня ты спас наш род от верной гибели. Я этого никогда не забуду.

Я кивнул и крепко пожал ладонь графа… И хоть сейчас его слова были искренними, но по своему опыту я знал: часто бывает так, что с течением времени цена благородного поступка постепенно снижается, сам подвиг тускнеет, а признательность спасённых уменьшается. Так что если и просить что-то в качестве благодарности, то нужно это делать прямо сейчас. Но мне в данный момент, кроме уже обговорённого, от графа больше ничего не надо. Поэтому придётся оставить этот мой поступок бескорыстным.

Граф хотел было ещё что-то сказать, но тут его телефон разразился мелодией — видимо, перестали глушить сотовую связь. А как только он поднёс его к уху, через окна с разбитыми стёклами с улицы послышались звуки сирены.

Я поспешил в холл к окну, чтобы посмотреть, кого там принесло, и увидел группу серьёзных бойцов, которая двигалась к парадному входу особняка. Осмотревшись в сенсорном зрении, я понял, что особняк окружён и незаметно, обычным способом, мне его уже не покинуть.

В отличие от бойцов противника и охраны графа, которые в своей экипировке походили на земной спецназ моего времени, эти ребята были одеты во что-то наподобие продвинутой моточерепахи… Чёрный защитный костюм со множеством элементов, который ничуть не стеснял их движения. Да и вооружены они были самой новой продвинутой моделью автомата, которой, насколько я знал, не было равных в этих краях.

— А вот и королевская гвардия нарисовалась — хрен сотрёшь… Блин, не раньше, не позже, — раздражённо прошептал я, судорожно размышляя, что делать.

— Да, ваше величество… Хорошо… Я вас понял, ваше величество… — услышал я сзади приближающийся голос Эрика Майдана.

Завершив звонок, он подошёл ко мне и, глядя в глаза, успокаивающе проговорил:

— Том, сейчас нам всем вместе, кто остался жив, следует отправиться во дворец в сопровождении королевской гвардии… Не переживай. Королю я сам всё объясню и позабочусь о том, чтобы тебя никто не допрашивал. Его величеству я скажу, что это мои люди ценой своей жизни отбили штурм поместья. Ты же всё это время оставался с нами в бункере.

Он говорил правду, по крайней мере, сам граф верил в сказанное… Но вот я очень сильно сомневался, что королевское СБ не захочет меня пораспрашивать. Да хотя бы о том, кто я вообще, нах, такой. И каким боком я оказался в особняке графа этой ночью.

Но делать нечего: бросаться сейчас в бега и выдавать свои сверхъестественные способности было бы как минимум неразумно. А там, кто знает, может быть и впрямь всё обойдётся, и я покину дворец с чистой совестью и биографией.

— Хорошо, граф, — кивнул я. — Я отправлюсь с вами… Надеюсь, всё будет так, как вы сказали.

Пока граф разговаривал с командиром гвардейцев, ко мне подошла Изабелла и шепнула на ухо:

— Пойдём со мной в комнату отца, он сказал, чтобы я дала тебе чистую рубашку, — указала она взглядом на мою, которая была вся перепачкана кровью.

— Понял, — кивнул я.

В сопровождении двух гвардейцев, которым было наказано не выпускать нас из виду, мы поднялись на второй этаж в спальню графа. Бойцы остались караулить снаружи, а в комнату мы вошли только вдвоём с Изабеллой. Девушка дала мне белоснежную рубашку. Я вытер кровь с рук и лица влажными салфетками и стал переодеваться, а Изабелла в это время без стеснения разглядывала моё тело.

— Том, — смущённо позвала она.

— Что?

— Может, потом, когда это всё закончится, сходим куда-нибудь?.. Ну… На свидание, — со смущением произнесла она.

Видимо, девушка не часто предлагала мужчинам подобное, так как её щёки залились краской.

Активировав навык Эмпатия, я прислушался к её чувствам и уловил неслабое сексуальное влечение. Я решил, что кроме всего остального, тут ещё сказывается стресс от пережитого: после испытанных чувств смертельной опасности инстинкты девушки подсказывают ей искать сильного самца, за которым безопасно, как за стеной.

Мне же её влюблённость могла выйти боком, поэтому я собрался решить этот вопрос здесь и сейчас, пусть даже если после этого она на меня сильно обидится.

— Не стоит, — покачал я головой, застёгивая рубашку. — Боюсь, из этого ничего хорошего не выйдет.

— Но почему? — нахмурилась Изабелла, а в её эмоциях я уловил сильную обиду.

— Понимаешь, — как бы рассуждал я вслух, — у нас с