Командир службы безопасности, находившийся снаружи, появился на одном из мониторов. Он посмотрел прямо в камеру и, зная, что его слышат, произнёс:

— Господин, для меня было честью служить роду Майдан… Прощайте.

Он отсалютовал и, развернувшись, повёл оставшихся людей в последнюю атаку.

Я уважительно кивнул, оценив благородство этого поступка. Граф, заметив выражение моего лица, удивлённо спросил:

— Неужели ты не боишься смерти?

— Да я пока не собираюсь умирать, — пожал я плечами с лёгкой улыбкой.

Граф несколько секунд смотрел на меня, словно что-то обдумывая, а потом решительно спросил:

— Можешь ли ты вытащить нас из этой ситуации?

— То есть в одиночку перебить нападающих, с которыми не справились все ваши бойцы? — в удивлении приподняв брови, уточнил я.

— Да, — кивнул граф, а в его взгляде была отчаянная надежда. — Если поможешь, проси всё что угодно.

— Хм-м, — напоказ задумался я, делая вид, что взвешиваю все за и против. — Хорошо, я вам помогу, но только с одним условием.

Я указал на мониторы.

— Моя помощь не должна быть запечатлена на видеозаписях… Сами понимаете, — добавил я с намёком на секретность и многозначительно посмотрел на графа, чтобы он сам себе придумал причины.

— Конечно-конечно! Без проблем! — протараторил граф и, буквально согнав с места наблюдателей, лично принялся выдёргивать вилки из розеток и выключать компьютеры.

— Ну хорошо, — кивнул я, с некоторым удивлением рассматривая его решительные действия.

Я здраво рассудил, что вряд ли после всего произошедшего граф решится сделать запись моих действий. К тому же я потом могу спросить его об этом, проверив искренность ответа с помощью эмпатии.

Больше не теряя времени, я направился к стойкам с оружием, снял пиджак и начал вооружаться. Автомат, два пистолета, разгрузочный жилет с полными магазинами, поясная кобура, несколько ручных гранат, боевой нож в ножнах.

Краем уха я услышал, как Изабелла негромко поинтересовалась у отца:

— Папа, а кто он вообще такой, этот Том?

Граф ответил ей настолько тихим, но серьёзным голосом, что мне пришлось напрячь слух:

— Дочь, не стоит задавать таких вопросов… А лучше забудь Тома и всё, связанное с ним, и никогда никому этого не рассказывай.

Изабелла замолчала, недоуменно глядя то на отца, то на меня.

Закончив вооружаться, я повернулся к ним:

— В моё отсутствие никому не открывайте. Если кто-то попытается вломиться — забаррикадируйтесь… Я скоро вернусь.

С этими словами я вышел за дверь, закрыв её за собой.

А дальше я разгулялся на полную… С помощью сенсорного зрения и навыка Эмпатия я точно определял местоположение противника, а также то, знает ли он в данный момент о моём присутствии.

Первую группу из трёх человек я застал врасплох в западном коридоре. Незаметно подкравшись к ним сзади, я одним плавным движением перерезал горло первому, второму вонзил нож между рёбер, а третьего, обернувшегося на шум, заставил замолчать навсегда выстрелом из пистолета. Причём на все эти действия я потратил всего несколько секунд.

Мои сверхъестественные физические характеристики давали мне огромное преимущество перед обычными людьми. Некоторые группы противников я уничтожал только при помощи ножа, а они, находясь в полном обвесе и с автоматами в руках, не могли вовремя среагировать и хоть что-то противопоставить моей нечеловеческой силе и скорости.

В центральном зале я столкнулся с целым отрядом из восьми человек. Бросив гранату, я создал хаос и, пока они были дезориентированы, открыл огонь из автомата, методично переводя прицел с одной цели на другую.

Мой магический покров прекрасно выдерживал несколько попаданий пуль, выпущенных из автомата, а когда он не справлялся и меня всё-таки задевало, то моё высокое телосложение тут же исцеляло все повреждения организма.

Ещё одним моим большим преимуществом было то, что противник не знал, с кем сражается: бойцы были уверены, что им оказывают сопротивление остатки графской охраны — обычные люди, поэтому действовали соответствующе. Я же постоянно их удивлял: пару раз успел ловко вернуть подарок, в виде брошенной гранаты, или, незаметно проделав отверстие в стене напротив ничего не подозревающих бойцов, сидящих в укрытии, подкидывал им смертельный сюрприз.

Когда до нападающих наконец дошло, что их кто-то убивает, причём очень быстро, стремительно, безнаказанно и беспощадно, было уже поздно: последнюю группу я расстрелял в спину, когда они попытались выбежать из особняка.

После этого, пополнив боеприпасы за счёт трофейного оружия, я аккуратно, перебегая от укрытия к укрытию и прячась в тёмных местах, направился к автомобилям нападавших. Там оставалась охрана — всего шесть человек, напряжённо всматривающихся в окна особняка, откуда не поступало никаких сигналов от основных сил.

Здесь тоже противники даже не успели понять всю степень угрозы в моем лице, как тут же умерли. И только после того как я всех убил и огляделся, то к своему удивлению обнаружил среди погибших двух графов, вассалов герцога Воркала.

— М-да… Вот это действительно неудачный поворот, — хмуро пробормотал я, в свете уличного фонаря разглядывая их тела, в дорогих костюмах под бронежилетами. — Вот же… нехорошие люди, — раздражённо выдал я.

Скорее всего, они решили лично проконтролировать устранение рода Майдан. А мне, как будто и так проблем было мало, теперь ещё придётся отвечать за смерть местных аристократов.

Ну да ладно… Расскажу о них графу Майдану — пусть он сам решает эту проблему и берёт на себя всю ответственность.

Убедившись, что на территории поместья больше не осталось ни одного живого врага, я вернулся в особняк и направился вниз, к многофункциональной подвальной комнате, где граф, его дочь и два наблюдателя ждали своей печальной участи.

Глава 14

Постучавшись в стальную дверь, я крикнул:

— Это я — Том Балик! Открывайте!

— Откуда нам знать, что вас не взяли в плен и не заставляют говорить? — раздался напряжённый голос графа.

— Включите видеонаблюдение… А лучше поверьте на слово. Потому что если бы меня взяли в плен, то вам всё равно не удалось бы тут долго скрываться.

Послышались звуки отпираемых замков, и дверь медленно открылась. Граф смотрел на меня с недоверием, сменившимся изумлением, когда он увидел кровь на моей одежде.

— Все нападающие мертвы, — сообщил я, входя в комнату. — Можете выходить.

Услышав эту новость, присутствующие округлили глаза.

— Все? — переспросил граф, не веря своим ушам. — Но их были десятки!

— Все-все, — отмахнулся я. — Дурное дело не хитрое: убивать