ты дитё малое? — возразил Григорий Тимофеевич. — Наоборот, тебе одной тут хорошо будет! Что хошь, то и делай, хоть в открытую целый иконостас ставь! Никто тебе досаждать не будет, молись хоть днями целыми!

— Раньше отцы и деды с детьми все рядышком жили! Молодым наставление давали, с ребятёнками тетёшкались! — бабка Авдотья скорбно покачала головой. — Дома, хутора строили сразу на пять семей!

Похоже, одинокая жизнь её совсем не устраивала. Привыкла жить в толпе, в движении, с сыном, с невесткой и внуком, пусть и вредными. Пусть даже когда и ругалась с сыном, с внуком или невесткой, но всё-таки хоть какое-то развлечение. Что сейчас предстоит? Одиночество? Медленное увядание и старость? Кто её тут будет ждать? Да и с печкой этой и водой самой вошкаться на старости лет нет никакого желания…

Женька тоже с некоторым недовольством воспринял новость, что их место жительства поменяется на более комфортабельное. В последнее время он отца уже не напрягал: на тренировку уезжал сам. Шёл на вокзал, на электричке ехал на Горьковскую, на электричке возвращался. Очень удобно! А как сейчас ездить на тренировку? Как Женька понял, новая квартира находилась в самом центре города, и до вокзала было далековато, и, похоже, совсем в другую сторону.

Вдобавок, придётся расставаться с друганами и с Нинкой, к которым уже успел привыкнуть. Но тут уже от детей ничего не зависит… Тем более, сам же хотел чтобы родитель подсуетился насчёт квартиры. Вот, он подсуетился, так в чём недовольство?

…Решили переезжать через несколько дней, в понедельник, 24 января. Но сначала родители немного решили обновить полученную квартиру. Работы предстояло много, причём отец её сначала делать не хотел.

— Если с полами и окнами можем потерпеть до лета, потому что задохнёмся при покраске, то стены и потолок надо побелить! — решительно заявила Мария Константиновна. — С детьми тут жить!

— Машка, ну что ты с побелкой! — с досадой возразил батя. — Тут и так времени мало, давай так заедем, потом побелим!

— Ага, заедешь ты так! — парировала мама. — Все вещи туда затащишь, и потом лить известку на них будешь? Ты видел, там какая чернота и паутина по углам? Нет, давай белить! Вечерами будем ездить, после работы побелим, я всё помою, выскоблю, и потом в субботу и воскресенье перевезём всё.

Отец, скрепя сердце, согласился. Конечно, неохота таскаться туда после работы, уставшим, да ещё по морозу, и всего-то часа на 3–4, потом уже домой ехать надо, пока трамваи до вокзала ходят. А утром опять на работу. Неделя обещала быть насыщенной.

Но всё-таки Машка была права, как ни крути. Не сделаешь сейчас, пока есть время, потом тем более не сделаешь, когда в квартире появятся вещи и начнёт налаживаться быт.

Для начала Григорий Тимофеевич завёз в новую квартиру вёдра, тазы, рогожные щётки, палки и тому подобный инвентарь для побелки. В гараже взял деревянного козла. Купил на базаре куски негашёной извести, и потом, вечером, поехали вместе и загасили известку. Мария Константиновна дело знала: положила 2 килограмма извести в ведро, налила туда воды и палкой помешивала, пока известь не перестала бурлить. Потом добавила синьку, чтобы у побелки получился приятный синеватый цвет.

На следующий день приехали уже работать, и Мария Константиновна, переодевшись в старенький халат, надев на голову белый платок, шустро побелила потолок и стены в коридоре, туалете, ванной и на кухне. За следующие два дня в зале и спальне.

Весёлая работа! Сначала белишь потолок, прикрепив к рогожной щётке деревянную палку. Окунаешь щётку в ведро с извёсткой, предварительно размешав её, потом осторожно, чтобы синеватая жидкость не летела в разные стороны, начинаешь белить. Сначала потолок, потом стены. Пока белишь, всё равно, как ни пытаешься предохраниться, извёстка попадает на одежду, на платок, на руки, на пол.

Следом, когда всё полностью готово, отмоешь от потёков извёстки пол и плинтуса, и в самом конце встанешь довольная собой, глядя на проделанную работу и чувствуя приятный запах свежей извести и сохнущие стены…

Глава 9

Переезд

Как раз в тот же вечер, когда последний раз белили уже спальню, нарисовался сосед, которого, как ни странно, до сих пор в квартире не ощущалось. Некрасовы уже собрались уходить домой и стояли у двери, когда неожиданно услышали клацающий в замке ключ. Дверь отворилась, и в зал вошёл высокий худощавый мужик в искусственной шубе и потрёпанной кроличьей шапке, завязанной ушами назад, на затылок. В руках у мужика была старая авоська, по-видимому, с продуктами.

— Во, а вы кто такие? — с удивлением спросил мужик, увидев чету Некрасовых.

— Нам две комнаты тут дали, — объяснил Григорий Тимофеевич. — Приехали немного подремонтировать.

— Вот, значит, как, даже меня не спросили… — невнятно пробормотал мужик и окинул взглядом сначала его, а потом Марию Константиновну. — Ну, давайте будем знакомиться, коли так… Меня звать Виктор Сергеевич Демидов. Работаю в отделении дороги связистом.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна представились, а потом поинтересовались, где новый сосед всё это время находился. Прошло уже 5 дней с того времени, когда они первый раз заходили в эту квартиру, и только сейчас увидели Демидова.

— У меня мать тяжело болеет, рак у неё, — тяжело вздохнул Демидов. — Сейчас больше там живу, чем здесь.

Больше сосед ничего не стал говорить, открыл дверь своей комнаты и вошёл в неё. Из комнаты пахнуло затхлым воздухом, не стираным бельём и пылью, которая бывает в помещениях, в которых долго не проводилась уборка.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, пожали плечами и вышли на улицу. Сосед показался им человеком странным. Может, алкаш? Впрочем, ничего уже не поделать. Пора ехать домой.

Когда ехали в трамвае, решили уже в субботу-воскресенье переезжать… Для этого Григорий Тимофеевич поставил механику магарыч в виде бутылки водки и куска колбасы, чтобы выписал левый путевой лист. Машина оказалась предоставлена на два дня, которые грозили быть наполненными самой упорной работой. Самое главное, конечно же, перевозка мебели и вещей. Так как бабка Авдотья оставалась здесь одна, ей нужно было оставить тоже кое-что для жизни: холодильник, кухонную мебель, обеденный стол, пару стульев, комод, шифоньер, кровать, которая стояла в зале.

А себе-то что? Казалось, себе-то вроде бы, перевозить особо нечего: железную кровать, стоявшую в спальне, тумбочку с телевизором, пару стульев и… всё. Однако это оказалось не так.