не хватило, а теперь жиру нагулять ещё не успела. Да и молока мало даёт. Стыдно такую отдавать. Ну, возьми хоть курочек… Только мамку мою обмороченную вылечи.

– Не нужна мне ваша корова, и куры ни к чему.

– А что тебе надо, дедушка?

– Да вот тебя и уведу с собой, как только мать вылечу.

– Как это меня? – ахнула Милада. – Я что – телок? Да и того надо за верёвку привязывать, чтобы не убежал.

– Привяжу тебя покрепче той верёвки, – пробормотал Ведагор. – Ну, веди уже к мамке своей.

Целитель очертил посохом круг на земле, велел матери встать в центр. Вдова стояла в круге отрешённая, словно снулая рыба. Глядела вдаль, не мигая. Лишь слегка вздрогнула, когда старик принялся лечить её напу́гом: хлестать чертополохом да опрыскивать пахучими зельями. Хлестал, мял да трепал вдовье тело, а она стояла недвижно, словно льняной сноп. Только пыль да костри́ка по сторонам разлеталась.

Когда закончил с матерью, обернулся к дочке, протянул руку и провёл ладонью над её головой. Зачарованная Милада выронила травы и, перешагнув через корзинку, покорно пошла вслед за ним. Только тут и отмерла мать, скинула с себя морок и закричала:

– Стой, старик! Куда ты уводишь дитя, окаянный? Не пущу!

Она вырвалась из круга и бежала за ними, путаясь в онемевших ногах.

Ведагор остановился. Обернулся и тихо, но так, что услышала вся деревня, сказал:

– Возьму её в ученицы. Раскрою её истинный дар и научу им управлять…

Мать протянула руки, открыла рот, силясь закричать, воспротивиться, но так и застыла с воздетыми к небу руками и раззявленным ртом.

Так Милада и ушла в лес, ещё не зная, что не сможет вернуться домой долгие годы. Жила у чародея в землянке, что у гнилого болота, среди старых деревьев. Кормил старик скудно, одевал в рубище. Да и сам ходил в лохмотьях.

Единственным богатством, которым он дорожил пуще собственной жизни, были древние свитки на бересте да диковинная книга с пергаментными листами. Книгу Милада видела только однажды, да и то мельком.

Он послал её как-то на реку. А когда она вышла из-под крутого берега с плошкой чистой воды, он сидел под деревом и читал эту книгу, водя длинным узловатым пальцем по рукописным буквицам и страшным картинкам. Милада затаилась, заглядывая колдуну через плечо. Увлечённый чтением, Ведагор её не почуял.

– Кто это, дедушка? – спросила Милада, показывая на поразившую её картинку. – Вроде человек, а морда у него лисья. И что он делает с голой бабой без головы? Это он откусил ей голову?

Ведагор поспешно захлопнул книгу и спрятал её в суму.

– Это пока тебе рано читать, девка.

Изредка он доставал из холщовой сумы свитки, бережно расправлял бересту и открывал Миладе значения нанесённых на ней тайных знаков. Ведагор постепенно передавал ей своё знание, учил уму-разуму.

Но разум Милада и свой имела.

– Смотри на этих зайчат на поляне, – сказал однажды старик, сидя на пеньке. – Они глупые, прыгают, резвятся, травку щиплют. Не знают ещё, что скоро придёт засуха, посушит траву, и еды на всех не хватит. Все передо́хнут с голоду. А мы с тобой поправим это. Лучше пусть околеет один или два, а другие останутся жить.

– А как мы это сделаем, дедушка? – личико Милады сморщилось оттого, что вдруг ей придётся убить зайчишку своими руками. – Нет! Я не буду этого делать! – закричала она и с плачем побежала в лес.

Но убежать от колдуна было непросто. Не вставая с пенька, он протянул к ней костлявую руку, которая начала вдруг вытягиваться, расти и выросла до самого дерева, за которым спряталась Милада. Обогнув ствол, рука схватила беглянку. Корявые пальцы вцепились в косы и подтянули девчонку к себе.

– Напрасно бежишь, дурочка, к-хе, к-хе, к-хе. От меня тебе не убежать, заруби себе это на носу! – проскрипел он с жутким противным смехом и, как ни в чём не бывало, продолжил урок: – Никто тебя не заставляет марать ручки об эту падаль. Они сделают это сами. Смотри!

Ведагор поводил руками, что-то неразборчиво пробормотал, сплюнул, подул – и зайчишки, до этого мирно играющие в салочки, вдруг подскочили, как ужаленные, остервенились, выставили в страшном оскале длинные зубы и, напав всей гурьбой на одного – будто кошки на мышь, – в одночасье загрызли его насмерть. Ещё и драться из-за добычи начали. Старик разогнал их палкой.

– Вот так вот, – сказал он, довольно потирая ладони. – Вот так мы будем управлять и людишками – вершить их судьбы. Неугодных – к ногтю, а угодных – до поры…

Милада не стала слушать дальше, её сердце разрывалось от ужаса только что разыгравшейся на полянке трагедии, из глаз ручьями лились слёзы жалости к несчастному зайке. Она гладила его шелковистую шкурку, пыталась приладить к тельцу отгрызенную голову.

– Пустое это, – сказал старик.

Он пошевелил посохом мёртвую тушку и сказал:

– Хватит реветь, иди похлёбку из него свари.

Колдун поднял голову зайца за уши и помазал кровью зубастую пасть черепа на навершии посоха, а потом стал и сам слизывать сочившуюся из заячьей головы кровь.

После того случая Милада поняла: Ведагор не простой целитель. Да и целитель ли он вообще? Сила, которой он владеет, не приносит добра. Это была власть над судьбами – тёмная и жестокая. Милада противилась жуткому учению, много раз пыталась убежать от колдуна, но невидимая верёвка, которой он привязал девочку к себе, держала крепко. Тогда она пыталась притвориться глупой, неспособной усвоить страшные уроки, но и это было напрасно. Ведагор видел её насквозь, безошибочно угадывал её намерения и предупреждал их.

Несколько лет Милада терпела и училась через силу, спустя рукава.

Ведагор учил её слушать птиц, понимать землю, оборачиваться мышью или ящеркой, когда это было нужно для чёрных дел. Показывал приметы, которых она ещё не знала. Милада приметы запоминала, птиц слушала, а вот обращаться мышью или гадиной какой – отказывалась. Они бродили со стариком по свету, по деревням и селениям. Всё видели, за всеми наблюдали. Кому помогали, а кому и портили.

– Вон, смотри, какая семья работящая, и в доме у них порядок, и скотина сытая, и детки ухожены. А у той бабы и муж пьяница, и сама неряха малахольная, дети у них голодные, а коровёнка тощая. Кому помогать будем, как думаешь? – спросил колдун, окидывая деревню зорким взглядом единственного зрячего глаза.

– Конечно, надо помочь бедной женщине да деток её накормить, – ответила Милада, которая всегда жалела хворых и обиженных и уже подбирала травки, чтобы вылечить хозяина от запоев, а