посмотрел на отца и опрокинул содержимое в рот. Проглотил одним глотком, скривился и вернул пустую бутылочку.

— Горько и очень пахнет, а еще странно.

— Знаю.

Минуты тянулись медленно. Я следил за лицом мальчика, пытаясь уловить любые изменения. Рыхлый стоял рядом, напряженный как струна.

Прошло минут пятнадцать в полной тишине ожидания.

— Подействовать может не сразу, — сказал я не выдержав. — Иногда нужно время, чтобы…

Я замолчал на полуслове.

Лорик изменился. Не внешне, — его лицо осталось прежним, бледным и худым, — но что-то в его глазах… Они расширились, зрачки на мгновение стали почти чёрными, а потом вернулись в норму.

— Я… — мальчик запнулся. Его голос стал тише, почти шепотом. — Я чувствую их.

— Что? — Рыхлый наклонился ближе. — Что ты чувствуешь?

— Их. Всех.

Я понял, о чём он говорит, раньше, чем увидел.

Улитки.

Со всех сторон землянки — из углов, из-под тюфяков, из щелей в стенах — выползали улитки. Десятки улиток. Они двигались целенаправленно, не хаотично, как раньше. Ползли к Лорику, оставляя за собой блестящие дорожки слизи.

— Лорик! — Рыхлый схватил сына за плечи. — Перестань! Тебе нельзя напрягать Дар!

Мальчик моргнул, словно выходя из транса. Улитки замерли на полпути, некоторые начали разворачиваться обратно.

— Но папа, я просто…

Лорик неохотно кивнул. Его плечи поникли, но в глазах все еще горела та искра, которую я заметил раньше. Только теперь она была ярче. Он на мгновение почувствовал себя здоровым.

Рыхлый замер, и я понимал его реакцию. Он попросту боялся, что своими действиями Лорик просто угробит весь эффект от эликсира. Однако в его глазах, — когда мы пересеклись взглядами, — я увидел благодарность и теперь уже настоящую надежду.

— Спасибо Элиас, — выдохнул он, еще раз взглянул на мальчика, который посадил улитку на палец и довольно улыбался, — Ты не представляешь, что сделал.

Я хотел сказать ему, что это только небольшое замедление болячки, но не стал. Просто присел перед Лориком и как бы невзначай коснулся его.

Я не стал доверять внешним проявлениям, и провел еще один Анализ. Я хотел знать, как именно эликсир повлиял на мальчишку. За сегодня это был последний анализ, шестой.

[Состояние духовного корня: Умеренно-Критическое.

Множественные трещины с активным расширением. Прогрессирующая деградация духовного корня (временно замедлена)]

Вот оно! Состояние из критического стало умеренно-критическим, а деградация корня была временно замедлена. Эффект эликсира очевиден. Он работал, и работал как надо.

— Да… — тихо сказал я и поднявшись отошел от Лорика.

Рыхлый кивнул мне в сторону выхода.

— Пойдём, Элиас. Поговорим снаружи.

Мы вышли из землянки.

Воздух снаружи был влажным и прохладным и особенно это ощущалось после духоты внутри. Рыхлый отошел на несколько шагов, посмотрел на болота впереди и затем повернулся ко мне.

— Сколько? Сколько я тебе буду должен?

Я покачал головой.

— Мы ведь договорились, Рыхлый, не о деньгах, а об услугах. Мне еще понадобится твоя помощь. Тем более одного раза принять эликсир Лорику мало — это нужно делать постоянно, чтобы весь эффект не сошел на нет.

— Я это понимаю. Как понимаю, что состояние духовного корня сразу отражается на Даре, а раз он резко смог, пусть и ненадолго использовать Дар…

— То ему стало лучше, — закончил я за него. — Да, это так.

Мы помолчали с минуты, в время которой Рыхлый видимо обдумывал уже не призрачную, как было раньше, а вполне реальную надежду на излечение сына. Теперь он мне верил окончательно. Я это чувствовал.

— По поводу помощи, — прервал я молчание, — Знаешь… ты показал мне черных пиявок и у меня возникла одна мысль.

— Какая? — спросил Рыхлый повернувшись ко мне лицом.

— Те чёрные плакальщицы, возможно ли их… погрузить внутрь?

— Внутрь? — гнилодарец нахмурился. — Внутрь чего?

— Внутрь тела. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Снаружи чёрные прожилки хвори можно убрать через живососов Лиры, мы это уже делаем. Но хворь есть и внутри, куда живососы добраться не могут. А пиявки…

— Понял. — Рыхлый потер подбородок. — Наверное это возможно… но только если использовать совсем крошечных…

— У тебя такие есть, я видел.

— Мысль интересная.

Рыхлый задумался, глядя куда-то в сторону.

— Это будет непросто, но я думаю через них смогу ощутить черную хворь и найти нужные места. Но я такого никогда не делал.

— Сможем попробовать сегодня? — спросил я.

— Грэм согласится?

— Куда он денется, — хмыкнул я.

Но торопил я Рыхлого не просто так. Мне нужно было понять, разумна моя затея или это очередной тупик. Стоит ли вообще надеяться на пиявок, или придется искать другой путь? Прожилки снаружи Лира уберет, без сомнений, но меня волновали эти внутренние, которых не видно, но которые есть.

— И еще кое-что, — решил я напомнить Рыхлому. — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать для Лорика — это раздобыть ингредиенты для того эликсира, о котором я говорил раньше. Для восстановления духовного корня. В его эффективности я уверен больше, чем в чем-либо другом. Мой эликсир, скорее всего, сможет просто остановить разрушение, но не сможет восстановить корень.

— Помню. — Рыхлый кивнул. — Я уже попросил кое-кого из наших поискать часть из тех ингредиентов.

— Это хорошо, — кивнул я.

На мое плечо вдруг что-то село. Я скосил глаза и увидел небольшого клопа. Знакомого клопа.

— Лира, — сказал Рыхлый.

— Похоже на то, — согласился я.

— Тогда пошли. Значит, Морна уже ждет.

Мы двинулись по тропинке между землянками. Седой то спускался в корзину, то поднимался обратно мне на плечо. По пути мы прошли мимо шатра Шурши Восьмиглазой.

Сама Шурша сидела снаружи на низком табурете. Рядом с ней по земле и по стенкам шатра ползали сотни пауков разных размеров, от крошечных до крупных. Она что-то бормотала себе под нос и плела очередную нить.

Когда мы приблизились она подняла голову. Ее основные глаза, обычные, человеческие скользнули по мне с узнаванием — она меня не забыла.

— Травник… Что, принес еще зелий?

Я кивнул.

— Хорошо-хорошо. — Ее руки ни на секунду не прекратили плести. — Зелья — это хорошо. У нас дети болеют. Не то чтобы сильно, как всегда, но… воздух стал хуже. Гниль подступает, им станет хуже. Странные дела творятся… Нехорошо всё это… Нехорошо… Мои дети в беспокойстве.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но Рыхлый тронул меня за локоть, и мы пошли дальше.

— О чем она? — спросил я, когда шатёр остался позади. — Какая гниль?

— Шурша не всегда говорит понятно, — уклончиво ответил Рыхлый. — У нее… особое восприятие мира. Через пауков. А они чувствуют то, чего мы не замечаем.

Дошли до землянки Морны мы быстро. Она выглядела так же как и в прошлый раз: крупнее и