очень нравится, что ты связан с Морной и… со мной. Возможно, через время он сам тебе предложит что-нибудь.

— А с чего такая заинтересованность? — удивился я.

— Молодые травники и алхимики очень важны для нас, — ответил Рыхлый. — А в особенности те, кто готов сотрудничать.

— Одного Хабена не хватает? — немного иронично спросил я.

— Не хватает, и не хватит. Один алхимик никогда не сможет обеспечить мощными зельями всю деревню, даже если на это у нас будут деньги.

Я кивнул. Конечно, я это понимал. Более того, кроме гнилодарцев, у того же Хабена заказов из поселка и от Охотников тоже хоть отбавляй — не зря он пытался убедить меня стать его помощником.

— Да, я понимаю, просто это было… неожиданно. Тут и Шипящий со своей змейкой и сразу Старейшина.

— Папа, — вдруг раздался голос из землянки.

Я уже подумал, что мальчик зовет на помощь, но он пошел и через мгновение уже стоял в проеме чуть пошатываясь.

— Молодец Лорик, — довольно похлопала его Лира, вышедшая из землянки следом, — Я же говорила, что сможешь.

— Да, я уже чувствую себя лучше, — выдавил улыбку мальчик. — Улитки снова слышат меня, а я — их.

Рыхлый смотрел на сына, и в его глазах было что-то такое… личное.

— Нам пора, — сказал я, обращаясь к Лире.

Лира обняла Лорика коротко, по-детски — и побежала ко мне.

— Идем! Я готова лечить.

Рыхлый вздохнул.

— Лорик, иди внутрь. Я скоро вернусь.

— Хорошо. — кивнул мальчишка и исчез в землянке.

Мы же втроем двинулись обратно. К Грэму.

Мысли вернулись к пропуску из нетленного дерева. Вот что точно нужно будет проанализировать. Интересно, откуда берется подобное дерево и какими еще свойствами обладает? Уж если Дар старейшины не может его разложить, то скорее всего оно из глубин Зеленого Мора.

Обратный путь через Гниющий Коридор показался короче. Может, потому что я уже знал его, несмотря на всю лабиринтообразность коридоров? А может потому что рядом были Рыхлый и Лира, и насекомые расступались перед нами, как вода перед лодкой. В любом случае, шли мы молча и быстро. Было о чем подумать.

Грэм ждал там, где мы его оставили — у островка Гнуса. Старик сидел и что-то тихо говорил, а рядом с ним неподвижной фигурой застыл слепой страж деревни, чуть покачиваясь на своем плетеном кресле.

— Твой идет. — коротко сказал Гнус.

— Вижу-вижу.

— Ты хотел сказать слышу? Их слышно за тысячу шагов.

— И это тоже, — согласился Грэм, поднимаясь.

Седой уцепился за мое плечо и тихо сидел там. Все эти тучи комаров и насекомых его сильно нервировали. Он же не знал, что нас не тронут.

Лира тут же подбежала к Гнусу.

— Я готова! Можно начинать?

— Можно-можно. Начинай, я буду смотреть.

Из уст слепого стража слышать подобное было… непривычно. Однако я знал, что через своих насекомых он прекрасно видит всё вокруг.

Грэм закатал рукав, обнажая руку с черными прожилками. Они стали бледнее и тоньше, чем были раньше, и почти убрались с предплечий. И всё это — результат предыдущих сеансов и, по большей части, заслуга Гнуса.

Лира сосредоточилась и через минуту с жужжанием над болотами пронеслись несколько десятков живососов.

— Помни, что я тебе говорил, — негромко сказал Гнус. — Не принуждай, а направляй.

— Помню, — кивнула девочка.

За эту минуту Грэм успел разжечь небольшой костер из сухой травы и веток. Когда живососы закружились вокруг девочки, огонь уже ярко пылал и Гнус подкидывал туда веток.

— Начинаю, — с серьезным лицом сказала Лира и первый живосос сел на руку Грэма чуть выше предплечья. Хоботок существа погрузился, проткнув ослабленную хворью закаленную кожу в месте «прожилки» и почти сразу существо потемнело. Черная хворь в секунду начала «сжирать» нового носителя. Однако Лира была уже опытной: она быстро направила зараженное насекомое в огонь, где-то исчезло в небольшой вспышке.

— Неплохо-неплохо, — похвалил Гнус. — Уже увереннее. Вовремя оборвала связь. Ты почти не почувствовала отката?

— Почти, — выдохнула Лира. — Чуть-чуть только.

— Молодец, продолжай.

Девочка от похвалы просияла и продолжила. Второй живосос. Третий. Четвертый.

В этот раз она работала сосредоточенно, закусив губу.

По итогу она остановилась на восьмом живососе и при этом из ее носа не пошло ни капли крови.

— Достаточно, — объявил Гнус.

— Но я могу ещё…

— Достаточно, — повторил он тверже. — Ты хорошо поработала.

— Ладно, хорошо. — довольно сказала Лира, но я видел, что она всё же немного подустала хоть и делала вид, что нет.

Я хотел было поделиться с ней живой, но. тут был Гнус и Рыхлый. Они же не дураки и что-то поймут, как поняла в свое время Морна. Так что девочка осталась без подпитки. С другой стороны, сейчас она и не валилась с ног от перенапряжения как в первые сеансы лечения.

— Спасибо, Лира, — сказал Грэм, опустив рукав, — Без тебя бы уже помер.

Мы попрощались с Лирой и Гнусом, который уже начал ей что-то объяснять, и двинулись прочь, вместе с Рыхлым. Он решил нас немного провести.

— Тоже хочу кое-что попробовать, — достал он из сумки баночку демонстрируя ее нам.

Я даже не заметил, когда на нем появилась большая вместительная сумка.

В стеклянной баночке плавали чуть укрупнившиеся черные плакальщицы.

— Это те самые пиявки? — уточнил Грэм, прищурившись.

— Да, они.

— Никогда таких не видел, — честно признался старик.

— Сложно выловить, — немного гордо сказал Рыхлый, — Да и находятся такие места вплотную к Хмари.

Однако пробовать сразу Рыхлый не стал, мы отошли достаточно далеко от деревни и вокруг уже не было никаких болот и влажности. Тут был обычный лес.

Гнилодарец выбрал подходящее место, расчистил место под костер на небольшой полянке, быстро развел его и уселся.

— Садись, — сказал Рыхлый Грэму, указывая на место перед собой. — Это не будет полноценное лечение. Я хочу понять, как именно хворь будет действовать против плакальщиц.

Он поставил перед собой баночку и осторожно взял одну из пиявок:

— Эти твари питаются таким, от чего другие дохнут, и в том числе я про живу.

Я вспомнил описание системы и ее слова о том, что черные плакальщицы могут переваривать различные искаженные типы живы. Но черная хворь… это другое? Или нет?

Он поднес пиявку к руке Грэма и та мгновенно присосалась, словно только этого и ждала.

Я же внимательно наблюдал за тем, как пиявка начала высасывать живу. И, очевидно, высасывала она не только ее, но и кровь. Единственная проблема была в том, что в отличие от живососа на пиявке банально не было видно прожилок от черной хвори, потому что она и так была угольно черной.

Но