Свежие. Потом услышали... звуки. Не писк. Что-то другое. Как будто переговариваются. Низкие частоты, чувствуешь вибрацию в груди.

Мария Петровна подалась вперёд.

— Они общаются?

— Не знаю. Может быть.

Отец Михаил перекрестился.

— Божье наказание. За грехи наши.

— Или эволюция, — возразил профессор. — Катастрофа создала селективное давление. Выжили умнейшие. Самые организованные.

— Какая разница? — Анна встала. — Факт: они строят. Факт: они приближаются. Туннели растут со скоростью сто метров в сутки. До нас — два километра. Это двадцать дней. Максимум.

— Если сохранят темп, — добавил Женя. — Но последние три дня они ускорились.

Тишина. Все понимали, что это значит.

— Эвакуация, — наконец сказала Мария Петровна. — Другого выхода нет.

— Куда? — Сергей показал на карту. — Вот Петербург — мёртв. Вот Москва — молчит три года. Новгород, Псков — то же самое. Города стали их территорией.

— Острова, — повторила Анна. — Котлин, Сескар, Гогланд. Вода — барьер. Пока что.

— У нас нет лодок для двухсот человек, — возразил кто-то.

— Построим. Есть лес, есть время.

— Двадцать дней?

— Девятнадцать, — поправил Женя. — Если начнём сегодня.

Профессор Николаев встал, опираясь на палку.

— Я останусь.

Все посмотрели на него.

— Мне семьдесят. Я буду только обузой в море. Лучше умру здесь, на земле.

— Профессор... — начала Анна.

— Нет, командир. Это решено. Но я не буду бесполезен. У меня есть план.

Он подошёл к доске, взял мел.

— Крысы следуют феромонным следам, верно? Значит, можно создать ложные следы. Увести их в сторону. Дать вам время.

— Это самоубийство.

— Это покупка времени. Каждый день — это десять спасённых жизней. Я готов на такую сделку.

Ещё трое старейшин встали.

— Мы тоже остаёмся.

Анна смотрела на них.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но это ваш выбор. Добровольный.

— Разумеется, — профессор улыбнулся. — Я всю жизнь изучал грызунов. Будет символично закончить её, обманув их напоследок.

***

13:00

Анна вышла из школы. Плечи ныли, будто несла что-то тяжёлое. Четверо стариков решили умереть, чтобы другие могли жить. Она кивнула, поблагодарила. Челюсть свело.

Лагерь жил последними часами нормальной жизни, не зная об этом.

У кузницы Михаил-оружейник точил наконечники для гарпунов. «Для рыбалки на островах», — объяснял он всем. Искры летели из-под молота, и восьмилетний Петя замер рядом, заворожённый огненным танцем.

Три женщины сидели под навесом, сшивая парус из старых простыней. Стежок за стежком, разговаривая о том, какая рыба водится в Финском заливе. Как будто это обычный переезд, а не бегство в никуда.

Дети играли.

У колодца Сара организовывала заполнение последних бурдюков. Она первой поняла, что воды на всех не хватит, и начала действовать, не дожидаясь приказов.

— По два литра на человека! — командовала она. — Дети и кормящие матери — по три! Аккуратнее, это вся вода, что мы сможем унести!

Именно Сара заметила первая. Остановилась посреди фразы, глядя на юг. Анна проследила её взгляд — там, над дальним лесом, поднимались птицы. Сотни птиц. Чёрное облако на фоне полуденного неба.

— Анна... — Сара не договорила. Рука с черпаком замерла.

Они поняли одновременно. Птицы не мигрируют. Птицы бегут.

***

14:00

Анна почти бегом вернулась в свой дом, бывшую учительскую квартиру. На столе разложила годы работы, понимая, что через час всё это станет пеплом. Или добычей крыс. Пять тетрадей наблюдений. Карты крысиных маршрутов. Данные о пульсации — бесполезное наследие Вэй Лина.

Сара вошла без стука. В руках полбанки растворителя. Последний.

— Уверена?

Анна взяла первую тетрадь. Год 2027. Первые наблюдения. Начала рвать страницы, бросать в железную бочку. Огонь принимал их жадно, превращая годы наблюдений в дым.

Но десять последних страниц она спрятала под рубашку.

— Не можешь всё? — Сара говорила тихо.

— Кто-то должен помнить. Даже если бесполезно.

Флешка на шее нагрелась от тепла тела. Она сняла шнурок, подержала на ладони. Потом бросила в огонь.

Пластик плавился медленно, выделяя токсичный дым. Последняя связь с прошлым, с МКС, с мёртвым Вэй Лином, который, возможно, всё ещё считает пульс Земли в безвоздушном гробу станции.

***

17:30

Первый крик раздался с южной вышки.

— Движение! Сектор Д-12! Большое!

Но Сара уже была в движении. Она организовала эвакуацию ещё до официального приказа, используя опыт координации.

— Группа А — грузите детей на первую телегу! — кричала она, стоя на ящике посреди площади. — Группа Б — раненые и старики на вторую! Группа В — продукты и вода на третью! У нас десять минут!

Анна добежала до стены, схватила бинокль. Руки опустились.

Серая река текла через поле. Не тонкая струйка разведчиков. Полноводный поток. Километр в ширину. Глубиной в несколько слоёв. Крысы шли плотной массой, как жидкость, заполняя каждую складку местности.

— Это не разведка, — Сара подбежала, схватила её за локоть. — Это армия. Нужно действовать быстро, или начнётся хаос.

— Сколько до нас? — крикнула Анна дозорному.

— Два километра! Час, максимум полтора!

Сара уже спрыгнула со стены, побежала организовывать последнюю группу.

— Бросайте всё, кроме воды! — её голос прорезал начинающуюся панику. — Матери с детьми — в центр колонны! Мужчины — по краям! Движемся организованно, без паники!

Лагерь взорвался движением. Люди выбегали из домов, хватали детей, стариков, минимум вещей. Мешки с зерном бросали после первых метров. Иконы, книги, памятные вещи летели на землю.

Три телеги на конной тяге. Весь транспорт. Грузили детей, беременных, раненых. Остальные пешком.

Доктор Васильева стояла у дверей медпункта.

— Я закрою здесь. Заберите травы. Детям пригодятся.

— Елена, у нас пять минут!

— Знаю. Иди. Я догоню.

Но в её глазах Анна прочитала правду. Елена не собиралась догонять.

Механик Игорь остался у ветряка.

— Если не закрепить лопасти, весь механизм разлетится!

— Игорь, они идут!

— Две минуты! Дайте две минуты!

У ворот давка. Двести человек пытались выйти одновременно. Крики, плач детей, ржание испуганных лошадей.

И вдруг — тишина.

Все обернулись.

На гребне холма появились первые. Разведчики. Десяток крыс размером с кошку. Остановились, принюхиваясь. Потом один издал звук — не писк, что-то низкое, вибрирующее.

Ответ пришёл откуда-то из-за холма. Громкий, многоголосый. Как рёв океана.

И через гребень перевалила серая волна.

— БЕЖАТЬ! — крикнула Анна.

Паника. Люди ломанулись прочь. Телеги рванули, едва не опрокинувшись.