рукой, глухо ударился о доски несчастного корабля. Лоренс выругался, пряча мальчишку за спиной. И в этот момент, когда казалось, что самосуд неизбежен, воздух прорезал новый звук. — ритмичный стук копыт по мостовой и звонкий удар посоха о дерево.

— Именем Короля!

Толпа расступилась, пока через пляж к нам летел Маркус на вороном скакуне. Королевский приказчик выглядел так, словно всегда спал в камзоле и с уложенными волосами. Ни капли сонливости, только холодная решимость. На носу сидели круглые очки в тонкой оправе, а в руках он держал массивную папку с бумагами и трость с серебряным набалдашником.

А я еще думала, что непробиваемый в Штормфорде — это лорд Орникс. Ан нет, ему можно у Маркуса поучиться, как сохранять лицо в стрессовых ситуациях.

За ним, верхом на гнедой лошади, ехал местный приказчик Мортон. Выглядел он, мягко говоря, неважно: мундир расстегнут, лицо красное, вид затравленный. Он явно не хотел находиться здесь, но долг-пинок от кого-то повыше заставил его явиться.

Маркус остановился перед нами, аккуратно поправил очки и окинул нас всех взглядом, в котором читалась скука.

— Что здесь происходит? — спросил он. — Почему порт перекрыт? Почему шум мешает мне работать с отчетами?

Мортон спешился, вытирая пот со лба. — Господин приказчик, тут… народные волнения. Обвиняют… кхм… хозяйку трактира.

Маркус перевел взгляд на меня. Его глаза за стеклами очков казались бесцветными. Он скользнул взглядом по мне, по Арчибальду, по кораблю на заднем плане.

— Обвиняют? — он приподнял бровь. — На каком основании? Где заявление? Где свидетели? Где опись ущерба?

Харроу, поняв, что внимание уплывает, попытался перехватить инициативу. Он мигом подбежал к Маркусу, излучая подобострастие, смешанное с наглостью.

— Ваша милость! Господин Маркус! Мы поймали ее! Это она! Она навела порчу! Корабль… видите корабль? Он пустой! Это магия! Черная магия! Она и лорда околдовала, все знают!

Маркус медленно перевел взгляд на Харроу. Если бы он посмотрел на меня вот так — я бы мысленно начала прокручивать все свои прегрешения и ошибки. Но Харроу не дрогнул. Не дрогнул он и тогда, когда Маркус заговорил:

— Магия? Насколько я знаю, магия в Эле подавлена такими, как Ирис, — неодобрительно начал он. — Магический отпечаток несут только представители знати, что держат ее в секрете, а те редкие подданые — не могут позволить себе иметь наследников. Мастер Ирис, что вы думаете?

— Вы правы, господин Маркус, — Ирис попытался сделать неловкий поклон. — Да и магия такой силы… Простите, но даже лорд Арчибальд не смог бы сотворить подобное.

— Так что, господин Харроу, ваши обвинения — лишь сказки…

— Это не сказки! — взвыл Харроу. — Руперт умер! Корабль приплыл сам! Она ведьма!

Маркус открыл свою папку, достал оттуда чистый лист и перо. Макнул перо в чернильницу, которую — о чудо! — держал наготове семенящий за ним писарь. Высокий юноша подобострастно держал дощечку, на которой королевский приказчик начал выводить письмена.

— Доказательства, — сухо бросил он. — У вас есть письменное свидетельство врача о причине смерти господина Руперта, указывающее на… магическое вмешательство?

Харроу задохнулся. Он был мастером слухов, королем недомолвок и намеков. Но против сухой бюрократии его оружие было бессильно. Маркусу было плевать на эмоции. Ему было плевать, ведьма я или нет. Ему нужен был порядок в бумагах. А бунт и самосуд — это беспорядок.

— Нет… но… народ видел! — прогремел Харроу.

— Народ часто видит то, чего нет, особенно после третьей кружки, — отрезал Маркус. — Приказчик Мортон, разгоните народ. А вы, господин Харроу, если продолжите подстрекать к беспорядкам, будете оштрафованы на десять золотых за нарушение общественного спокойствия.

Толпа затихла. Штраф в десять золотых — это тот еще удар по карману для местных. Я это прекрасно знала на своей шкуре. Это было куда страшнее ведьмы и проклятий. Я выдохнула, чувствуя, как накатывает облегченье.

Слава бюрократии! Слава занудам в идеальных камзолах. Но Харроу был крысой, загнанной в угол. А крысы, как известно, прыгают на врага. Он понял, что проигрывает, что Маркус сейчас просто завалит его контр-аргументами и разгонит людей по домам. И он пошел ва-банк.

Лицо Харроу исказилось. Маска добропорядочного гражданина слетела. Вся его бравада скатилась в плохо сдерживаемую истерику.

— Вы не понимаете! — заорал он, брызгая слюной. — Вы не можете судить ее своими бумажками! — он ткнул пальцем в меня, и я увидела в его глазах настоящее безумие. — Людской закон тут бессилен! Она — ведьма! Она служит злу! И судить ее нужно не штрафами и не тюрьмой! Ее нужно судить Божьим судом! Судом Эла!

Он повернулся к толпе, которая уже начала расходиться, и бросил последний козырь:

— Если мы отпустим ее сейчас, прикрываясь законами, завтра пустой корабль придет за вашими детьми! Вы хотите ждать, пока беда постучится в ваш дом?!

Толпа снова замерла. Маркус нахмурился, а я начала молиться всем богам — и местным, и тем, что остались в моем мире, — чтобы этот серьезный дядя сейчас рассмеялся и сказал, что Харроу перечитал детских сказок.

Но Маркус не смеялся. Он медленно снял очки, достал белоснежный платок и принялся протирать стекла. Это движение было таким долгим, таким тягучим, что мне захотелось подойти и встряхнуть его.

— Суд Эла… — наконец произнес он. — «О древних правах и божественном вмешательстве».

Мое сердце пропустило удар. Нервы начали сдавать.

— Вы шутите? — вырвалось у меня. — Мы в каком веке живем? Вы еще на кофейной гуще погадайте!

Маркус надел очки обратно и посмотрел на меня с холодной жалостью.

— Госпожа Софи, закон есть закон. Этот статут не отменяли со времен Основания. Если народ требует Суда Эла в деле о колдовстве, светская власть обязана… отступить.

Харроу взвыл от восторга, вскидывая руки к небу:

— Справедливость! Эл слышит нас!

— Я запрещаю! — Арчибальд шагнул вперед, его ладонь сжалась на рукояти меча до побелевших костяшек пальцев. — Я лорд этого города! Я не позволю устраивать варварские пляски на моем пирсе! Маркус, вы не можете отдать ее им!

— Я не отдаю ее им, милорд, — тихо, но твердо ответил приказчик. — Я передаю ее в руки Провидения. Если вы воспрепятствуете, вы нарушите Коронный Пакт. Тогда уже я буду вынужден арестовать вас.

Арчибальд замер. Он смотрел на Маркуса, на Харроу, на искаженные лица горожан. Я видела, как ходят желваки на