из жизни — тема спасения встречалась в них регулярно. Только вот конкретики не нашлось. Даже плотно изучив все, что написал этот не в меру щепетильный тифлинг, я не смог определить, что именно произошло с моим другом.

Зато в очередной раз мне удалось подтвердить собственную догадку о памяти. Несколько раз Шунюан упоминал о необходимости перенесения наиболее важных воспоминаний на носитель и освобождении для этого места. Заметки, что именно нужно забыть, а что запомнить, встречались несколько раз, так что никаких сомнений не оставалось — декан использовал бумагу лишь как временное хранилище. А значит, самые важные сведения просто в его голове.

Я находился в безвыходной ситуации. Даже выкради я журнал из его кабинета и покажи Кингжао или Шену — он ничего не доказывает. Просто мысли о студентах. Что такое спасение? Чем оно отличается от ликвидации? Я мог только догадываться. Во всех его рассказах прослеживалась эта тема. Тема встречающегося прошлого и будущего. Спасение избранных, существующее во всех верованиях. И гибель всех остальных.

В одиночку мне не справиться с серебряным героем. И даже если предположить, что Кингжао могла бы мне поверить — нет никаких шансов, что она подтвердит мою догадку и одобрит обвинения против первого помощника главы клана Гуй. Что уж говорить о самом Гуй Шене, который еще в прошлый раз сказал мне не соваться к его другу и товарищу. Выходит, у меня всего два пути, по которым можно пойти — либо переключиться на основную задачу и как можно быстрее расти в силе, либо тратить время на бесплодные попытки поймать и вывести на чистую воду Шунюана.

Отрезанный от друзей, я ровным счетом ничего не мог сделать. А даже доверься я кому-то из учеников, нет смысла действовать, пока мы находимся в тренировочном лагере. Я мог сбежать, чтобы отправиться в башню академии или на фронт, где сейчас сражаются владыки, но это поставит крест на моем обучении и не гарантирует результата. Тем более даже если я прибуду туда — какова вероятность, что в кабинете и жилище Шунюана есть другие зацепки?

Требовалось как следует продумать план. Выбрать лучшую стратегию, заручиться поддержкой сильных покровителей и только потом бросаться вперед. Тем более что у меня была одна крохотная зацепка.

Внимательно осмотрев все анкеты учеников еще раз, я нашел одного человека, признанного полезным для общества, но в то же время еще не «спасенного». Это было уже достаточным везением, но все же удача не улыбнулась мне до конца.

Подлежащим спасению оказался Хэй Акио. Младший сын Хэй Хи и последний оставшийся в живых наследник мужского пола в главной ветви клана рыбаков. И этим проблемы не ограничивались. Сейчас парень все еще был бронзовым адептом, а потому учился в основном здании академии. Так что ни наблюдать за ним, ни передать весточку я не мог. К тому же моя личная неприязнь прямо-таки кричала, что спасать от «спасения» его не стоит.

Но даже если пересилить себя, если принять это как правило игры, у меня все равно оставалась несметная куча проблем, ведь уйти из тренировочного лагеря я мог только одним способом — подняв собственный ранг до медного воина. А это почти непосильная задача. Пусть мое Ци потихоньку доходило до значения в сто девяносто единиц, тут Шунюан почти угадал, но физические показатели оставались чрезвычайно далеки даже для нижнего предела воина. Стыдно признаться, но моя ударная сила до сих пор находилась на уровне серебряного адепта и едва приближалась к золотому. И не последнюю роль здесь играл возраст и вес.

Я просто не мог соревноваться с ребятами в два раза тяжелее и вполовину старше меня. «Проблемы выскочки» — как называл это Пинг Ян, не делая никаких скидок на тренировках. И я их не просил, тренируясь до седьмого пота. Я не спал в гамаке уже несколько месяцев, вместо этого я соорудил себе небольшой настил из стеблей бамбука и на ночь привязывал себе под мышки и на ноги два груза.

Ел за троих, в прямом смысле. Через «не хочу». Даже перестал придерживаться строгой белковой диеты. Просто старался набрать массу и рост. И, как ни странно, оно работало. К своему шестнадцатому дню рождения я вырос до ста девяноста сантиметров, почти догнав девятнадцатилетних сверстников. Да и масса моя превышала девяносто килограммов. С такими показателями было уже не стыдно появляться на спаррингах. А учитывая, что я все это время тренировался на равных со старшими, то волей-неволей сильно развил собственные техники.

Трио жизни, Армия призраков, Кровавый шип, Ярость, Ментальное отражение, Зрение Ци — я все их поднял до пятнадцатого уровня. Более чем достойное значение даже для воина. Но самое главное — моя секретная техника Око урагана стала достаточно сильна, чтобы я сумел ее использовать в сражениях даже против героя.

— Слушайте все! — громогласно объявил Пинг Ян. — Завтра важный день. День зимнего солнцестояния. Обычно в это время мы проводим турнир, но сейчас война и нам не до развлечений. Завтра к нам приедет четверо героев и вместе, впятером, мы примем у желающих экзамен на воина. Следующий шанс появится у вас только через год, так что готовьтесь!

Глава 21

— Уверен, что хочешь это сделать? — строго спросил Гуанюй, когда я готовил снаряжение для прохождения полосы препятствий. — Ты еще слишком мал, я не могу вспомнить ни одного столь молодого воина. И это не похвала. Стоит тебе перейти на следующую ступень — все станет куда тяжелее. Подожди год или два. Стать воином даже в девятнадцать лет — огромное достижение. К тому же ты ничего не потеряешь. Сейчас идет война с нагами, а здесь безопаснее, чем на стенах.

— Спасибо, мастер, но вам не стоит меня отговаривать. Я справлюсь.

— Что ж. Я пытался, — со вздохом покачал головой копейщик. — В таком случае тебе больше не нужны мои наставления. Я верю в тебя, в твою силу духа и воли. Я дал тебе все, что мог дать, как и другие мастера. Иди — стань взрослым.

— Спасибо, — кивнув, я хотел было уже развернуться и уйти, но затем повернулся и впервые в жизни уважительно поклонился. — Спасибо вам, госпоже Кингжао и Гуй Хотару. Вы показали мне дорогу к бессмертию, и я никогда не забуду ваших уроков.

Фенг Гуанюй поклонился в ответ и отвернулся. Мне показалось, или глаза сурового и безбашенного воина чуть затуманились слезой?