единственно верном. Если я не могу сбежать, не могу приблизиться и не могу атаковать техниками Души, значит, нужно переходить на оружие дальнего боя. Да, я как убийца на нем не специализировался, предпочитая активные схватки на близких дистанциях. Но, как и любой другой воин, я тренировал атаки на расстоянии. Просто мне для них требовались дополнительные компоненты в виде крови.

Отстреливаясь из рогатки камнями, я перебегал от укрытия к укрытию, двигаясь в сторону запримеченной ранее стаи монстров. Преследующий меня герой тоже их видел, но, скорее всего, не считал за угрозу и даже начал реже меня атаковать, позволяя добраться до противников скорее, чтобы загнать в ловушку. Но кому это больше сыграет на руку — вопрос.

Небольшая группа болотных хамелеонов грелась на солнышке, когда я налетел на них, срубая на ходу конечности и оставляя глубокие раны. Соединенная глефа глубоко проникала в тела еще не покрывшихся тяжелой броней особей. За несколько ударов мне удалось накопить почти литр крови в полости оружия. Но главным моим достоянием стала свободно выливающаяся из ран влага.

Монстры, взревев, напали на меня с разных сторон, но здесь не обнаружилось ни одного зверя выше меня по уровню, к тому же их мозг был слишком примитивен, чтобы различить призрака и реального человека, так что абсолютное большинство их атак ушло в никуда. К моменту появления на болотах дварфа чудища в ярости уже готовы были атаковать первого встречного. Но золотого героя они волновали еще меньше, чем меня.

Одним ментальным приказом, от которого у меня подкосились ноги, он заставил всех хамелеонов заснуть. Мощнейшая атака, на которую я, возможно, стану способен только после взятия ядра. Не просто внушить мозгу чье-то присутствие, но управлять через него всем организмом. Высшая степень контроля Юань-ци, доступная лишь героям и владыкам. С тем же успехом он мог бы приказать зверям атаковать меня, обозначив как единственную цель. Или заставить их сердца остановиться, что куда сложнее, потому как действует даже не на подсознательном, а на более глубоком уровне.

Но я ничуть не возражал против действий противника. Во-первых, мы оказались на заболоченной поляне шириной около пятидесяти метров. При всем желании, даже находясь в самом центре, цепи дварфа до краев леса не доставали. Во-вторых, открытая местность позволяла мне больше использовать рогатку — а в перспективе техники Крови. Ну а в-третьих — это было болото. Вода. Лучшая токопроводимость из всех возможных.

Послать в противника провод, да еще так, чтобы он его не заметил, я больше не мог. Но в этом и не было нужды. Монстры, обладающие электрическими атаками, на Чщаси почти не водились — шестилапы, угри и пара видов змей. Вот и все. А раз нет противника — то и защиту против него нет смысла придумывать. А потому ни у воинов, ни у героев нет ничего, даже отдаленно напоминающего изоляцию.

Оставалось лишь достаточно отвлечь врага, заставить его как следует промокнуть, и потом… что будет потом, я пока не придумал. Потому что думать, когда по тебе раз за разом бьют скрепленные цепью щиты-пилы, грозящие нашинковать дольками, довольно проблематично. А когда ты в этот момент еще и подавляешь ментальную атаку, да еще и пытаешься отстреливаться — практически невозможно.

Я чувствовал, что герой делает мне поблажки. Слишком часто останавливает собственные приказы, иногда на несколько мгновений задумывается, прежде чем послать в смертоносный полет свой щит. Он был умел, силен и достаточно сдержан, чтобы выполнять роль экзаменатора, а не убийцы. Я не сомневался ни секунды: захоти дварф — и я уже был бы мертв. Вот только при всем при том он настолько превышал меня по силе, что для того, чтобы его победить, мне приходилось действовать с прямым намереньем убить.

Посланные мной камни отражались даже не щитами — цепью во время атаки или возврата снаряда к противнику. Стоило мне чуть отвлечься, чтобы сформировать связь с окружающей Сюэ-ци, как дварф перешел к атакам двумя руками, оставляя куда меньше времени на размышление и маневр. Меня спасал только колоссальный наработанный запас выносливости, и постоянно активированный летний вихрь пятнадцатого ранга.

Но с кристаллами это не спасало. Стоило облачку крови сформироваться, как дварф мгновенно сдувал его ударом щита, не позволяя создать атакующий кристалл. То же происходило с кровью, вытекающей из тел хамелеонов. Как герой умудрялся контролировать даже то, что находилось у него за спиной, я совершенно не понимал, это не укладывалось в голове. И тем не менее такова была реальность моей схватки.

Постоянно заставляя противника смещаться из стороны в сторону, грозя уйти за пределы круга атаки, я вынудил его несколько раз погрузиться в болото по колено. Уже отличный ход, но все еще недостаточный. Теперь предстояло получить тот самый парализующий контакт, который позволит мне обездвижить противника. Если брошу провод в болото или на землю — вся накопленная энергия просто уйдет в громоотвод. А значит, нужно коснуться именно противника. Как?

Ответ лежал на поверхности — перехватить цепь и влить в нее ток. Вот только это не так просто. Саму цепь покрывали иглы и лезвия, отчего она служила отличной пилой и легко могла обрубить мне руку при неосторожном хвате. И никакие кожаные перчатки здесь не спасут. Стальные же мне, как еще не сдавшему экзамен на воина, не положены. Оставался только один способ — обезвредить противника, заставить подойти ближе.

Я не видел другого выхода, кроме как принять на себя часть урона, но, естественно, не настолько, чтобы потерять возможность продолжить экзамен. Как это сделать? Только с помощью мозгов и законов естества.

Собрав на ходу глефу, я выбрал самый плотный участок почвы на своем пути и, когда дварф в очередной раз атаковал меня щитом, выбросил вперед копье, активируя технику кровавого шипа.

Противник ждал этой атаки и готовился к ней. Мгновенно прикрывшись вторым щитом, он позволил первому пойти по дуге, чтобы заставить снова двигаться, но я вместо этого воткнул лезвие больше чем на половину в землю и подпрыгнул, удерживаясь за навершие. Цепь с треском и звоном обвилась вокруг металлической рукояти, а я ударил обеими ногами по замедлившемуся щиту, чтобы сбить его.

В ярости дварф раскрутился и с утроенным усилием дернул свое оружие назад. Глефу вырвало к чертям, меня опрокинуло и проволокло по земле, но главной цели я достиг. Вместе со щитом к герою летела закрепленная в цепи «кошка» моего троса. Все произошло почти одновременно. Рукоять щита оказалась в потной ладони противника, он понял, что происходит,