как и мои, глаза смотрят на меня, а я не могу понять, что именно чувствую. Это не похоже на ту потерю шесть лет назад. Скорее на глубокое, укоренившееся сожаление. Сожаление о том, что я не знаю эту женщину из дневника. Мне была знакома моя мама, Мирая Манро. Но не Мира Онирис. Ее я не знала. Понимаю, в этом нет моей вины, однако не могу отделаться от ощущения, будто у меня забрали эту возможность. Возможность познакомиться с той частью мамы, о которой знали лишь немногие.

– Получается, мы образовали Триаду буквально. – спустя мгновение раздается голос Камиллы, и я оборачиваюсь к ней. – Фея. Волк. И ведьма. Ну, теоретически.

Да. Хорошо. Надо переключить внимание. Сосредоточиться на той информации, что мы получили. Мысли и факты мгновенное начинают вращаться в голове точно пчелы в улье.

– Триада это соединение трех разных магий. – размышляю вслух. – Мы не потомки Мефиры, а значит, дело вовсе не в крови. Получается…Эриана не привязывала Триаду к своему роду, как многие считают.

Начинаю шагать из стороны в сторону. Перед глазами вспыхивает то воспоминание, которым Ария поделилась с Камиллой.

– Ну, конечно, нет. У нее бы попросту не хватило сил. Она умирала. Даже имея еще и клинок, она не смогла бы этого сделать.

– Но какое-то заклятие она все же наложила. – задумывается Ками.

– Медальон. – выпаливаю я. – Она сделала что-то с ним. Я и раньше об этом думала. Камень определенно точно использовали после смерти Мефиры. То же самое и с клинком. Но медальон…он просто находился в склепе Локхартов. Почему им ни разу не воспользовались? С его мощью они бы могли давно захватить власть в ковене и…

– Они не могли им воспользоваться. – вдруг подает голос Валери, уставившись куда-то в пол. – Потому что Эриана в момент своей смерти наложила на него защитные чары. Сделала так, что его магия стала доступна только ее прямым потомкам, именно это на каком-то уровне привязало к нам и остальные два артефакта, так как все три связаны между собой.

Я застываю на месте. Ее слова прозвучали не как предположение.

– Камилла почувствовала клинок, стоило ей ступить на земли волков. – произношу, уставившись на сестру. – Я чувствую его сейчас, даже не смотря на то, что он явно спрятан, но в ту ночь…Тогда в поместье медальон был наверху. Когда я спросила тебя недавно, чувствовала ли ты его, ты промолчала. Почему?

– Вал? – нахмурившись спрашивает Ками. – О чем она говорит?

– Вокруг медальона были маскирующие чары. – продолжаю. – Еще и дополнительная защита на спальне, но Камилла сказала, что дверь открылась и комната пропустила ее. Всего этого было явно недостаточно для того, чтобы спрятать артефакт, и поэтому я спрошу еще раз. Почувствовала ли ты медальон в ту ночь, Валери?

Она на мгновение прикрывает глаза и делает медленный вдох, затем выдох и…

– Да. – тихо отвечает Вал. – Я чувствовала его тогда.

Она поднимает на нас взгляд, лишенный всяческих эмоций, и добавляет.

– Я всегда его чувствовала. С того самого момента, как мне исполнилось шесть, и моя магия проявилась.

– Что? – выпаливаем мы с Камиллой в один голос.

Валери поднимается на ноги и отходит к окнам, повернувшись к нам спиной. Кончики ее волос вспыхивают на долю секунды.

– Поэтому Элоиза так пеклась о том, чтобы я быстрее освоила свои дары, хотела использовать медальон для борьбы со стаей и людьми. В особенности, с людьми.

Она оборачивается к нам, сложив руки на груди.

– Как думаете, почему люди до сих пор с нами считаются? Да, у нас есть магия, но они в разы превосходят нас количеством. А все потому что Элоиза была не первой Верховной, кто напоминал людям о том, что мы все еще представляем угрозу.

– Десять лет назад. – выдыхаю, снова вспомнив те слова, что Вал бросила Каролине.

Пламя вновь вспыхивает в рыжих волосах, но тут же гаснет.

– То был первый и последний раз, когда я видела медальон. – она прижимает руку к груди, словно он все еще там. – Все Манро, кто использовал его до меня, платили высокую цену. Медальон увеличивал их дар в десятки раз, но после они теряли существенную долю своей жизненной силы. Кто-то начинал болеть, кто-то больше не смог пользоваться даром на прежнем уровне, а кто-то полностью истощал себя. Поэтому существование медальона решили сохранить в тайне и передавать исключительно наследникам.

– Отец тоже знал? – спрашивает Камилла, широко распахнув глаза, но Валери тут же качает головой.

– Нет. И теперь я знаю, почему. – ее взгляд устремляется к дневнику на столе. – Она ему не доверяла.

Старая карга ненавидела нашу мать, и не только потому что хотела видеть в качестве невестки нашу «тетю» Кассандру. А потому что она знала, кем была Мирая Осирис. Думаю, она так же подозревала и том, что родители проворачивали дела за ее спиной.

– Так или иначе, Элоиза считала, что медальон был предназначен именно для меня. В конце концов, я первая ведьма со времен Эрианы, обладающая сразу четырьмя стихиями.

– Что произошло? – тихо, почти шепотом спрашивает Ками.

Взгляд Вал становится отстраненным.

– На границе с Аргосом был небольшой городок.

Был.

– До Элоизы доходили слухи, будто там устроили охоту на ведьм. Какой-то ублюдок изнасиловал девушку и заявил, что она его околдовала. Еще один клялся, будто ведьма пробралась к нему в дом, дабы похитить его ребенка для жертвоприношения, и поэтому он перерезал ей горло. – ее челюсти сжимаются, а волосы загораются. – Я была на той аудиенции, когда отец с Элоизой пытались решить вопрос и призвать виновных к ответственности. Хотя бы по законом Аргоса. Каролина сказала, что разберется, вот только все стало намного хуже.

– И тогда бабуля решила взять правосудие в свои руки и проверить теорию насчет медальона. – догадываюсь я, и Вал кивает.

– Я… – проводит руками по лицу, и огонь в ее волосах разом гаснет. – Я не помню, что сделала. Не помню, что произошло. Я просто очнулась на следующий день, покрытая пеплом и сажей.

Она переводит на нас взгляд полный боли и чувства вины.

– Ничего не осталось. – произносит шепотом. – Ни оснований зданий, как при обычном пожаре, ни останков, ни травинки. Ничего. Но самое ужасное не это. Медальон сделал что-то со мной. Он не отнял магию, как у остальных, а наоборот. С того момента магия переполняет меня до самых краев так, что мне каждую секунду приходится сдерживаться.

– Так вот когда это началось. – говорит Камилла, прикрыв рот рукой. Очевидно, у них раньше уже состоялся разговор на эту тему.

Вал кивает.

Твою