class="p1">И в этот момент голоса прорвались снова и теперь намного отчётливее.

— Очнулся?

— Вроде бы нет.

— Сколько прошло?

— Часа два.

Мир тут же треснул словно стекло. Улица рассыпалась осколками вниз в темноту, фонари исчезли. Свет погас и я, оказавшись в темноте, открыл глаза.

Первое, что почувствовал — боль. Голова раскалывалась, а во рту пересохло. Точно, меня ведь ударили по голове, когда я вышел из кареты… Только что было сейчас? Это был сон? А тут действительно так темно или я не могу открыть глаза?

Я попытался нащупать своё лицо и понял, что лицо опухло, но я его чувствовал.

Свет… если получится создать маленький источник света.

Я стал собирать всю свою энергию, но после всех опытов с кристаллами её было слишком мало. Получилась едва заметная искра, а в теле ощутилась абсолютная пустота, зато глаза всё таки открыты.

— Гляди, — услышал я голос позади себя.

Последовал какой-то шелест сзади, но обернуться не было сил, и вновь тот же голос.

— Это он чего за дрожащий огонек сделал?

— Да кто его знает, колдовать похоже начал, — возник второй голос.

— Да?

— Да.

— А нам говорили, чтобы тихо сидел…

А следом раздался свист воздуха и я ощутил очередной удар, но теперь сзади.

Последней мыслью перед новой темнотой стало: «Нет… ну это уже хамство…», а следом услышал обрывок фразы: «Кажется опять перестарался». И сознание вновь провалилось в пустоту.

* * *

Возвращение в сознание было на удивление мягким.

Я открыл глаза и не понял, где я.

Потолок был высокий, белый, но не из побелки, как в бедных кварталах — а ровный, дорогой, чистый камень с тонкими декоративными линиями.

Свет шёл от множества свечей в высоких изящных металлических подсвечниках. Я попытался пошевелиться и мне это легко удалось.

Не было ни следов удара, ни даже обычной ломоты после сна на полу.

И кроме того я был… чистый? Одежда тоже другая. Не моя, грубая ткань исчезла. Меня переодели, пока я был без сознания? В этой одежде было комфортнее, но от этой мысли мне что-то неуютно… На мне была простая, но качественная рубашка и брюки. Не роскошь, но и не бедность. Та одежда, в которой не стыдно находиться рядом с дворянами.

Я медленно опустил ноги на пол и с удивлением осознал, что он тёплый. Полированное дерево. И только тогда услышал звук биения металла по фарфору, спокойный ритм еды ложкой. Повернув же голову на звук увидел его.

Человек сидел за столом, не на троне и не на возвышении. Обычный деревянный стол. Большой, но не демонстративный.

Он ел спокойно и медленно, как человек, у которого нет причин спешить.

Перед ним — простая еда, без показной роскоши. Завтрак, который мог быть у любого богатого человека, который давно перестал что-то доказывать.

Он даже не сразу посмотрел на меня. Абсолютно уверен, что это и есть барон, кто это мог быть ещё? Сделал ещё один кусок, только потом поднял взгляд. И я впервые увидел его нормально. Не как лицо в воздухе, а как человека. Полного, живого, уверенного и, конечно, совершенно не похожего на того, кого я видел в своем сне.

— Проснулся, — сказал он.

Не вопрос и не удивление. Констатация, как будто он заранее знал, в какой именно секунде я открою глаза.

Я медленно выпрямился, хрустнув половиной своих костей. Сердце билось быстро, но не от страха, а от несоответствия.

Всё в этой комнате было неправильно логике, к которой я привык. Зачем меня били, если сейчас я был свободен, и вроде бы даже никто мне не угрожает. Судя по всему меня умыли и переодели. Просто привели и оставили тут.

— Где я? — спросил я.

Голос прозвучал хрипло, но ровно. Барон наконец отложил ложку и слегка наклонил голову.

— У меня дома.

Комната была большой, но не тюремной, обычная была жилая комната. Большой камин сбоку из зеленого камня, стол по центру. Большие окна с видом на внутренний двор.

И самое странное — никакой охраны внутри, я медленно вдохнул.

— Почему я здесь?

Барон чуть улыбнулся.

— Потому что ты наконец перестал быть слухом.

Он взял чашку и сделал глоток, и смаковав его добавил, будто между делом:

— И стал человеком, с которым стоит говорить за трапезой.

Я почувствовал, как внутри всё холодеет.

Уверенность человека, который не доказывает, что он главный, потому что это уже решено. В прочем, ничего ведь удивительного.

— Вы меня похитили?

Барон посмотрел на меня так, будто я сказал что-то незначительное.

— Нет, — и спустя паузу добавил. — Тебя пригласили.

Я не ответил, ожидая продолжения, а он продолжил есть, так спокойно, как будто мой ответ вообще не влияет на ситуацию и именно в этот момент я понял самое неприятное.

Меня не держат и не запирают, потому что я уже попался, просто ещё не понял, где именно дверь закрылась.

Глава 7

Запах ударил сразу: такого количества яств в этом мире я ещё не видел. Жареное мясо, свежий хлеб, пряности.

Желудок тут же предательски сжался и сделал сальто. Только сейчас я понял, насколько давно в принципе не ел и насколько давно я не ел нормально! Последние недели я питался в основном дешёвой похлёбкой, кашей да тем, что удавалось перехватить на постоялом дворе. После такой еды этот стол казался пиром.

— Присоединяйся, — сказал он также спокойно, как до этого констатировал факт моего пробуждения.

Я даже не понял сначала, к кому это было обращено.

— Тебе нужно восстановиться.

Спорить было бессмысленно, я поблагодарил за приглашение и сел напротив, посмотрел внимательнее на стол.

Он действительно был простым. Никаких павлинов с яблоками в клюве и золотых кубков, которыми так любят щеголять богатые люди в книгах. Большое блюдо с запечённым мясом было ещё тёплым, так что над ним поднимался лёгкий пар. Хрустящая корочка блестела от сока. Рядом лежал свежий хлеб с толстой румяной коркой, несколько небольших мисок с тушёными овощами и какой-то густой подливой, пахнущей пряными травами. В отдельной тарелке — ломтики белого сыра и крупные зелёные ягоды, похожие на виноград.

Всё выглядело не роскошно, а… качественно. Так, будто хозяин ценил хороший вкус куда больше показной роскоши и обилия блюд.

— Ты думаешь, это яд? — Барон уже потянулся к ножу, но не стал его брать.

Я не ответил, этого ведь действительно не исключал.

— Если бы я хотел тебя убить, — продолжил он, — ты бы не проснулся.

Он сказал это без гордости, как бухгалтер, сообщающий