каждом ударе, вытягиваясь всё ровнее. Рядом уже лежали готовые детали — петли, скобы, топоры, наконечники копий и какие-то шестерни с грубо вырубленными зубьями, назначения которых я с первого взгляда не понял.

Я невольно улыбнулся.

Этот город производил куда больше, чем казалось снаружи. Нужно научиться соединять существующее…

Вскоре мы проехали оживлённый ремесленный квартал, спустившись в самую низину городка.

Колеса стали вгрызаться в землю. Чем ниже спускалась карета, тем тяжелее становился воздух. Исчезал запах свежескошенной травы, уступая место углю, дыму, мокрой древесине и конскому навозу.

Каменные дома уступили место длинным деревянным постоялым дворам, дешёвым трактирам и складам.

У трактира двое мальчишек играли деревянным колесом. Один уже замахнулся палкой, но мать резко одёрнула его за плечо, когда увидела карету.

Оба сразу прижались к стене.

Над входами висели выцветшие вывески, из открытых дверей доносились голоса, звон кружек и запах дешёвого пива. Кто-то уже начинал работу, кто-то только заканчивал ночную смену.

Лошади неожиданно замедлились. Навстречу двигалась колонна шахтёров. Человек тридцать, а может и больше. Никто не разговаривал.

Они шли молча, тяжело переставляя ноги, словно силы остались там, глубоко под землёй. Лица и одежда были покрыты серой пылью, въевшейся в кожу так, что невозможно было понять, где заканчивается грязь и начинается человек. На некоторых плечах висели кирки, другие несли пустые кожаные мешки и потёртые фонари. Кажется, одному из них едва ли бы лет пятнадцать, но лицо уже было в морщинах.

Я невольно задержал взгляд на одном старике.

Он заметно прихрамывал, но всё равно не отставал от остальных. Каждый шаг давался ему с усилием, однако никто не помогал. Не потому что не хотел — просто остальные выглядели не лучше.

Из дверей ближайшего постоялого двора уже вышла хозяйка с деревянным ведром. Она молча поставила его у входа. Несколько шахтёров, не сбавляя шага, зачерпнули кружками воду и пошли дальше.

Сразу вспомнил слова барона: "Там шахты. Они превращают людей в серебро."

Тогда эта фраза показалась мне жестокой. Теперь же, глядя на этих людей, я понял другое.

Он не преувеличивал.

Город действительно расплачивался за своё серебро человеческими спинами. Та самая пыль, которую я смахивал со своей одежды каждый вечер перед входом в дом.

Карета медленно покатила дальше, а я ещё долго смотрел им вслед и вспоминал «свою» шахту.

Лошади остановились и я вышел на знакомую улицу.

Постоялый двор выглядел точно так же, как утром, но ощущение было, будто и место другое, и не видел его сто лет.

Я сделал несколько шагов к входу и вдруг остановился. На первом этаже под дверью Прохора Игнатьевича пробивался свет. Старик сейчас, наверное, переживал не меньше моего.

Я уже давно думал, нужен ли он мне дальше? Раньше без него нельзя было продать ни одной лампочки. Теперь между мной и бароном посредников больше не будет.

Выходит, вся его роль закончилась или нет? Как мне быть дальше, какой поступок будет верным? Я медленно поднялся на первую ступеньку. Разорвать отношения было просто, оставить всё как есть — тоже, но существовал и третий вариант, самый сложный. Найти для Прохора новое место в будущем деле. Только вот какое?

С этой мыслью я открыл дверь постоялого двора, уже понимая, что ответ на этот вопрос может оказаться не менее важным, чем сегодняшний разговор с бароном.

Я постучался и открыл дверь.

— Живой?! — Вскочил Прохор из-за круглого стола. Всё-таки он тоже переживал…

А потом старик тяжело вздохнул и сел обратно.

— Ну… рассказывай.

Глава 9

Он ещё несколько секунд внимательно всматривался в моё лицо.

Наверное, рассматривал следы немногочисленных, но успешных побоев. Наконец произнёс:

— Присаживайся.

Я подошёл и сел напротив. В руках Прохор крутил пиалу с давно остывшим чао, а посреди стола стоял глиняный кувшин.

Только хозяин выглядел так, словно за сегодняшний день похудел на несколько килограммов. Он достал еще одну чашу и налил из кувшина мне напиток. Нет, еще теплый.

Он ждал начала моего рассказа, а я не понимал, с чего начать. Поэтому просто коротко сказал:

— Жив.

Прохор Игнатьевич медленно выдохнул. Так, будто всё это время вообще не дышал.

Он покачал головой.

— Значит, не зря переживал.

Я коротко пересказал встречу. Без подробностей, которые не стоило раскрывать.

Только главное, о том, что барон хочет работать напрямую.

Прохор слушал молча и не перебивал. Когда я закончил, он кивнул.

— Правильно.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Так и должно было закончиться. — Спокойно и без обиды продолжил он. — Рано или поздно.

Я нахмурился, а он развёл руками.

— Думаешь, я всерьёз рассчитывал всю жизнь носить ему лампочки?

Я промолчал, а ведь действительно.

Я почему-то всё время смотрел на ситуацию только со своей стороны.

Словно Прохор обязан был цепляться за эту роль.

А он… Он ведь тоже прекрасно понимал, что посредники существуют ровно до тех пор, пока две стороны не познакомятся лично.

— Я не думаю категориями одного дня.

Он постучал пальцем по столу.

— Сегодня барон решил покупать лампы напрямую. Хорошо. А завтра?

Я пожал плечами.

— Что завтра? Завтра он может отправить тебя строить мастерскую. Послезавтра — искать мастеров. Через месяц — продавать товар соседнему барону. Через год — вообще забыть, где находится этот дом.

Он внимательно посмотрел на меня.

— И кто тогда будет заниматься всем остальным?

Я задумался и неожиданно понял…

Он ведь прав, я уже сейчас едва успевал делать лампочки.

А дальше? Если всё пойдёт так, как я мечтаю… Мне вообще некогда будет заниматься продажами, переговорами, поиском покупателей и закупками. Да чем угодно.

Прохор словно прочитал мои мысли.

— Знаешь, почему богатые купцы сами не стоят за прилавком? Потому что их время стоит дороже. Когда-то я работал у купца… Он торговал солью. Сам не продал ни одного мешка. Но построил такую торговлю, что через десять лет соль продавали уже его сыновья.

Он улыбнулся.

— Вот и ты начинаешь становиться таким человеком.

Я невольно усмехнулся.

— Пока больше похож на шахтёра.

Прохор скептически на меня посмотрел. Точно, я же сейчас в другой, чистой одежде. Прохор ответил серьёзным тоном.

— Послушай меня внимательно, Олег.

Я кивнул.

— Теперь каждый час, который ты тратишь не на создание нового, стоит очень дорого.

Он ткнул пальцем в стол.

— Если завтра ты начнёшь сам считать каждую монету, сам искать покупателей, сам носить товар, сам договариваться…

Он покачал головой.

— Ты проиграешь.

Я неожиданно вспомнил собственную жизнь на Земле. Руководители, основатели компаний.

Они редко сами собирали свои изделия. Им