Я просто сокращу количество баночек. Сначала пять в неделю, потом четыре. И так пока не доберусь до одной в неделю.

Я кивнула самой себе, соглашаясь с этими мыслями. План в голове звучал разумно. Я могла в любой момент остановиться. Просто нужно подойти к этому грамотно. Поэтому купила только одну и пошла домой. И стало как-то легче. Спокойнее. Я представляла, как закроюсь в комнате, открою её, буду делать домашку под музыку, а потом завалюсь спать.

В жизни нужны такие маленькие радости.

— Вера! Верка!

Я обернулась. Ко мне на всей скорости, разбрызгивая тающий снег, нёсся Канарейкин. Куртка его была расстёгнута. Шапка на боку. Он резко наступил на огромную лужу прямо передо мной, и грязные брызги оказались как раз на моих чёрных брюках.

— Тебе по морде сейчас врезать или сначала дать время написать завещание? — с милой улыбочкой произнесла я.

Канарейкин опёрся ладонями о колени. Запыхался, бедненький. А мне теперь придётся замачивать джинсы. Потому что бабушка противница стирать одну вещь в машинке. Ибо для этого мероприятия есть специальный день.

— Прости, — промямлил Женя, втягивая носом воздух. — Я тебе всё возмещу. Когда-нибудь, — усмехнулся он. — Я вот чё сказать хотел. Не хорошо ведь так поступать.

Я кивнула.

— Да, не хорошо, — согласилась, намекая на лужу и мои грязные джинсы. Но, как оказалось, Женя имел в виду совсем другое.

— Я о том, что произошло несколько дней назад. Да и сегодня на классном часу. Игнат рассказал, что вы вместе с Сафроновым обо всём узнали, и…

— Так, подожди, — перебила я. — Ты говоришь о том, что вы со Светкой подставили человека. Двоих. Не только Никиту обвинили в воровстве. Но и Игнат стал жертвой ваших махинаций.

— Да, понимаю, — согласился Женя и, подойдя ко мне, приобнял за плечи. — Слушай, ты тут за справедливость. Всё дела. Мы поступили глупо. Но вот в чём беда… этот Сафронов не такая уж и жертва.

Я пожала плечами.

— Ну перешёл он вам дорогу, неужели вы его до выпускного подставлять будете? Ты же не дурак, Жень. Должен понимать, что так не делается.

Мы направились к остановке. Женя так и не отпустил меня.

— Он не только нам дорогу перешёл, — совершенно серьёзно ответил одноклассник. — Знаешь Канунникова Гришку?

Я задумалась, пытаясь напрячь память. Фамилия была знакомой, но я никак не могла сообразить откуда.

— Это брат Димки из параллели, — напомнил всё же Женя.

— Ладно, и что это даёт? — выгнула я брови.

— Как это что? — возмутился Канарейкин. — Ты не слышала? Как в прошлом году был до полусмерти избит чел из соседней школы?

Честно говоря, я и правда ничего подобного не слышала. Хотя Светка показывала мне какую-то новость. Но у меня были свои шокирующие новости, и я не придала этому особого значения. Посочувствовала, конечно, но быстро забыла.

— Так вот, это был брат Димаса. А избил его твой Сафронов. У Димкиного брата лицо в мясо. Руку сломал и два ребра.

Я всмотрелась в лицо Канарейкина, проверяя — шутит он сейчас или на полном серьёзе.

— Не веришь мне? — догадался парень. — Пошли.

— Куда?

— На площадку. Я тебе пруфы покажу.

Он завернул в противоположную от остановки сторону и потащил меня к детской площадке. А там, к моему удивлению, уже ждали нас друзья Женьки и парень, которого я раньше никогда не видела.

Я скосила на Канарейкина недовольный взгляд. Что он тут за судебный процесс без обвиняемого устроил? А главное — зачем меня на него тащить?

— Здоров, — бросил Женя и пожал руку тому незнакомому парню.

Я неуверенно кивнула им всем. Если честно, от этого сборища стало не по себе.

— Это Вера, — представил меня Канарейкин. — Вер, это Гриша.

— И зачем нам девчонка? — задал резонный вопрос Гриша.

Я перевела на Канарейкина взгляд, в котором читался тот же молчаливый вопрос.

— Она с Сафроновым дружит. Нам надо её предостеречь, — пояснил Канарейкин. — Давай, Гришка, рассказывай.

Канунников нахмурился. Сунул руки в карманы. Стал вдруг каким-то круглым, ссутулившись.

— Да чё тут рассказывать? — недовольно буркнул он. — Не все дома у этого Сафронова. Вроде как проблемы с гневом. Они с мамкой в Италии жили, потом в Россию вернулись. К нам перевёлся. Тихий поначалу был. Но втащить мог, если что не так. Я увидел, как он мелкого на улице задирал, ну и вмешался. Он меня на землю повалил, а дальше — как в тумане. Мудила он в общем.

— Его после этого в психушку определили, — вмешался Димка. — А щас к нам перевёлся. Лучше его сразу слить, пока он с катушек не слетел.

— Так если он лечение проходил, может, научился контролировать гнев? — предложила я. — Ничего такого я за ним не заметила.

— А психи они все такие, — встрял Кириллов. — К тому же сейчас весна. У них обострение. Ты не можешь знать, когда его окончательно перемкнёт, — со знанием дела закончил одноклассник.

Я не знала, чем возразить. У них были и свидетели, и доказательства в виде той новости. А у меня только убеждение, что так тоже поступать нельзя. Каким бы Никита человеком ни был. Тем более если бы у него действительно были проблемы с гневом, он бы не так себя вёл на физре. Он бы точно затеял драку, а не перебрасывался мячом.

— Ты можешь думать, что мы просто наговариваем, — развёл руками Женя. — Но, к сожалению, это не так.

— Я просто выслушаю и его версию, — пожала плечами.

— Да он оправдываться будет, чтобы себя обелить, — не выдержал Гришка. — Прикинется белым и пушистым, она и растает. Чё мы тут время теряем?

— Да успокойся ты, — шикнул на него Дима.

— Чё «успокойся»? — Гришка спрыгнул с качелей и подошёл к Канарейкину. — Зачем ты её привёл? Чем она нам поможет?

— Во-первых, — загнул указательный палец Канарейкин, — чтобы предупредить. Во-вторых, — загнул второй палец, — чтобы она пошпионила для нас.

Я прифигела второй раз за этот разговор. Беру свои слова назад о недальновидности Канарейкина и исключительно грубой силе. Он оказывается тоже планы строить умеет. Это уже интересно.

Я скрестила руки на груди, ожидая, что он такого интересного расскажет.

— Чё? Да не будет она этого делать! — Тут уже опешил Дима. Вообще-то он прав, но я просто стояла и не вмешивалась в их разговор.

— Она уже нас сдала вместе с Аврамовым. И мы ей после этого доверять должны? — уточнил Кириллов, посмотрев на Женю как на идиота.

— Вообще-то я никого не сдавала, — оскорбилась я. — Никита там всё сам проворачивал. Я сама узнала только когда скрины с переписками в общий чат кинули.