остановилась, только махнула рукой не оборачиваясь. Не могла остановиться. Не могла говорить. Горло сжималось так, что казалось, еще слово и я сорвусь, закричу, разрыдаюсь прямо здесь, посреди офиса.

Поднялась этажом выше, к кабинету директора. Постучала в дверь, звук прозвучал глухо, словно издалека. Вошла, не дожидаясь ответа.

Виктор Петрович поднял глаза от документов, удивленно посмотрел на меня. Нахмурился.

— Ольга Михайловна? Что-то случилось?

Наверное, я выглядела ужасно. Бледная, с безумными глазами, тяжело дышащая.

— Мне нужно срочно уехать, — выдавила я, стараясь говорить ровно, но голос дрожал, срывался. — Семейные обстоятельства. Можно я сегодня уйду пораньше?

Он нахмурился, но кивнул.

— Конечно. Все в порядке?

— Да. Спасибо. Я завтра все доделаю.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Спустилась на лифте, почти выбежала из здания. Села в машину. Руки тряслись так сильно, что не сразу попала ключом в замок зажигания.

Дыши. Просто дыши. Спокойно.

Наконец, я завела мотор, выехала с парковки. Офис Андрея был в двадцати минутах езды. Я ехала на автопилоте, не замечая дороги, светофоров, других машин. Мысли крутились, как белка в колесе.

Она лжет. Должна лгать. Андрей не мог. Не после этих недель. Не после выходных, когда мы были счастливы. Когда он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Не мог.

Я свернула на улицу, где находился его офис. Трехэтажное здание из стекла и бетона, современное, дорогое. Его компания занимала второй этаж. Припарковалась на противоположной стороне улицы, заглушила мотор и, сжимая руль побелевшими пальцами, смотрела на вход в офисное здание. Серое стекло фасада отражало осеннее небо. Люди входили и выходили — чужие, незнакомые, занятые своими делами.

Что я скажу ему? Как начну разговор? Просто войду в его кабинет и выложу все в лоб: «Ко мне приходила твоя любовница. Скажи, что она лжет»?

Сердце колотилось так громко, что я слышала его стук в ушах. Я глубоко вдохнула, выдохнула. Еще раз. Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Выйти из машины и просто пойти к нему.

Я потянулась к ручке двери, когда краем глаза уловила движение. К входу в здание подъехала машина — дорогой белый кроссовер. Остановилась прямо у крыльца, заняв место для посетителей.

Из машины вышла Алина.

Я замерла, рука застыла на ручке. Не дыша, смотрела, как она захлопнула дверь, поправила волосы, расправила пальто. Поднялась по ступенькам к входу, но не вошла внутрь. Остановилась на крыльце, достала телефон. Набрала номер. Прижала трубку к уху. Я видела, как шевелятся ее губы, она говорила быстро, нервно, взволнованно. Потом опустила телефон, посмотрела на экран. Ждала ответа. Губы дрожали, она прикусила нижнюю, явно сдерживая слезы.

Я сжала руль так сильно, что пальцы заболели. Минута тянулась мучительно долго. Алина стояла, переминаясь с ноги на ногу на высоких шпильках. Поправляла волосы. Вытирала глаза тыльной стороной ладони, размазывая тушь. Смотрела на дверь. Ждала… моего мужа.

Андрей вышел из здания в костюме без верхней одежды, хотя октябрьский день был прохладным. Волосы, как всегда, аккуратно зачесаны. Лицо напряженное, жесткое.

Он увидел Алину и остановился в двух шагах от нее, не приближаясь.

Она шагнула к нему. Протянула руки. Попыталась обнять, прижаться, уткнуться лицом ему в грудь.

Но он перехватил ее запястья. Убрал ее руки от себя. Резко, решительно, без колебаний. Отстранил. Я не слышала слов через закрытые окна машины, но видела, как его губы сложились в короткое, жесткое: «Нет». Потом Андрей наклонился ближе. Сказал что-то еще, я видела, как он произносил слова медленно, отчетливо, по слогам. С нажимом. А затем развернулся и ушел обратно в здание.

Алина осталась стоять одна на крыльце, рыдая в ладони. Потом медленно, пошатываясь, побрела к своей машине. Села за руль. Закрыла дверь. Сидела неподвижно, уронив голову на руль.

А я смотрела. Просто смотрела, не в силах отвести взгляд, не в силах пошевелиться…

Он вышел к ней. Знал, кто она. Они что-то значили друг для друга достаточно, чтобы она приехала, плакала, умоляла. Достаточно, чтобы он вышел, а не проигнорировал звонок.

Все, что она говорила — правда.

Боль накатила новой волной — острой, обжигающей, невыносимой. Горло сдавило. Глаза защипало. Я зажмурилась, сжала переносицу пальцами. Не сейчас. Не здесь…

Достала телефон и набрала номер мамы. Длинные гудки. Наконец, мама ответила.

— Оленька? Что-то случилось?

— Мам, — я сглотнула комок в горле. — Можешь забрать Лизу из школы сегодня? К себе. Пожалуйста.

— Конечно, доченька. А что случилось? Ты заболела?

— Нет, я… мне нужно кое-что решить. Срочно. Объясню потом.

— Хорошо. Не переживай. Заберу. Все будет хорошо.

— Спасибо, мам.

Я положила трубку, написала смс Андрею: «Лизу заберет моя мама». Отправила. Поставила телефон на беззвучный режим и положила его на пассажирское сиденье. Затем завела машину. Развернулась и поехала домой.

Ехала молча, глядя прямо перед собой. Город плыл за окнами — серый, размытый, нереальный. Светофоры, машины, люди, все казалось декорациями. Ненастоящим.

Квартира встретила меня тишиной. Пустая, холодная, мрачная. Я скинула обувь, сняла куртку. Прошла в спальню.

Остановилась посреди комнаты, глядя на кровать. Нашу кровать. Где он обнимал меня по ночам. Где шептал «спокойной ночи». Где я засыпала, чувствуя его тепло.

Все ложь.

Я подошла к шкафу. Открыла его сторону: его рубашки, костюмы, джинсы. Достала большую спортивную сумку с верхней полки и начала складывать вещи. Методично, механически, на автопилоте. Рубашки. Свитера. Джинсы. Носки из комода. Белье. Все его вещи.

Руки двигались сами, мозг отключился. Просто брала вещь за вещью, складывала, утрамбовывала. Сумка наполнялась.

Когда она заполнилась, достала еще одну. Потом третью. Три большие сумки, набитые до отказа. Вся его жизнь, аккуратно упакованная и готовая к отправке.

Затем достала из своей сумки блокнот, где Алина написала свой адрес. Почерк был округлым, девичьим, с завитушками. Я смотрела на эти буквы и представляла, как он приезжал туда. Как поднимался по лестнице. Как она открывала дверь, улыбаясь. Как они…

Я зажмурилась, прогоняя образы. Хватит. Не сейчас.

Взяла телефон, нашла номер курьерской службы, набрала. Долгие гудки. Потом женский голос, бодрый, приветливый:

— Добрый вечер, экспресс-доставка «Молния», слушаю вас!

— Добрый вечер, — я сглотнула, голос прозвучал чужим, механическим. — Мне нужно отправить три крупные сумки по адресу…

Продиктовала адрес Алины, медленно, четко, по слогам. Назвала свой адрес для забора. Номер телефона. Оплатила картой по телефону.

— Курьер будет у вас через сорок минут, — сообщила девушка. — Что-то еще?

— Нет. Спасибо.

— Всегда рады помочь! Хорошего вечера!

Я отключила вызов. Положила телефон на стол. Медленно прошла в гостиную, опустилась на диван. Откинулась на спинку, закрыла глаза.

Вещи собраны.