Мать твою. Я продолжаю закапывать себя всё глубже. Если он узнает, что я не та девушка, за которую он меня принимает, мне конец.

Он не отпускает меня, пока мы направляемся к другой части вечеринки. Я несколько раз оборачиваюсь, надеясь увидеть Грэма и что он меня спасёт. Но нет никаких признаков его, и я предоставлена той судьбе, что выпала мне сегодня ночью.

Я не могу не заметить, как усталы глаза Романа, когда он берёт напиток из кулера и бросает его мне. Я убеждаюсь, что опускаю голову ниже, прежде чем он поднимает взгляд.

— Знаешь… Ты выглядишь довольно уставшим. Ты достаточно высыпаешься?

Он замирает, затем зажигает сигарету и глубоко затягивается.

— Говорит девушка, которая выглядит так, будто только что вылезла из-под нефтяного разлива.

Мои брови удивлённо поднимаются, и я смотрю вниз на толстовку. Она покрыта тёмно-красными и чёрными пятнами. Их не было на Грэме, когда он побежал за Хейли. Какого чёрта случилось?

Кровь отливает от моего лица, дыхание становится тяжёлым. Она сказала, что он опасен… Он причинил ей боль?

— Расслабься. Это похоже на масло, — беспечно говорит Роман. Это он подтверждает, что это кровь? Я должна вести себя непринуждённо, иначе он может что-то заподозрить, напоминаю я себе.

Роман молчит, пока я потягиваю сангрию, которую он мне взял. Это та, которую я хотела с самого начала, так что я не жалуюсь — пью её и следую за ним по грунтовой дороге в сторону задней части горы.

Кажется, вся вечеринка движется в эту сторону. Я внимательно слежу глазами за его маленьким культом в толпе, надеясь, что когда они воссоединятся, как маленькие щенки, я смогу улизнуть. Мне очень не нравится притворяться кем-то. В мою защиту, я не пыталась себя выдавать. Он просто предположил.

— Похоже, они собираются просто наблюдать с трибун. Ладно, тогда ты со мной, — бормочет он, протягивая руку за моей пустой банкой. Я кладу её ему на ладонь, он бросает её в мусорное ведро, затем подходит к затемнённому «Мерседесу». Он выглядит так, будто над ним поработали после покупки, чтобы он выглядел более… агрессивным — вот какое слово я бы использовала.

Он выглядит знакомым, но я слишком в панике, чтобы много думать об этом.

У меня в животе всё переворачивается, когда Роман заводит машину и смотрит прямо на меня, будто я должна сесть.

— Ты в порядке? — спрашивает он, уголок его губ начинает опускаться в хмурую ухмылку. Я повернула голову немного слишком поздно — кажется, он увидел моё лицо.

Игра окончена. Я инстинктивно качаю головой и разворачиваюсь, чтобы бежать. Он достаточно далеко, так что у меня есть шанс потеряться в толпе.

— Подожди, — кричит Роман. Его голос быстро заглушает музыка сверху и болтовня людей, которые стекаются на гоночную трассу и трибуны.

Моё сердце бешено колотится, я не осмеливаюсь оглядываться назад. Нет никакого грёбаного шанса, что я сяду в машину, а уж тем более буду участвовать в гонке, с этим психопатом.

— Эй, ты украла мою толстовку! — Голос Грэма разносится по воздуху, и я никогда не хотела умереть больше, чем в этот момент. Моя голова резко поднимается, и я встречаюсь взглядом с Грэмом. Он с мужчиной, которого я ещё не встречала. Мужчина смотрит прямо на меня, как раз когда удивление пробегает по лицу Грэма, а затем он тупо кричит: — Брайар?

Сказать, что мои ноги превратились в камень, — ничего не сказать. Я бросаю испуганный взгляд через плечо и вижу Романа, стоящего всего в нескольких футах позади меня. Его выражение лица нечитаемо, но его глаза пробегают по моему лицу, и я вижу, как от ярости играют мышцы на его челюсти.

Роман смотрит мимо меня на Грэма и говорит ледяным, ужасающим тоном:

— Сазерленд. Почему я не удивлён, что ты волочишься за новой девушкой в городе?

Губы Грэма приоткрыты, дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Роман кладёт руку мне на плечи, по спине пробегает дрожь. Мои брови сходятся, когда Роман беспомощно уводит меня. Грэм просто смотрит — он не вмешивается, как я думала, он вмешается.

Что Роман имел в виду? Похоже, они знают друг друга гораздо лучше, чем дал понять Грэм. Я должна прикусить нижнюю губу, чтобы держать рот закрытым. Последнее, чего я хочу, — сделать эту ситуацию хуже.

Он тащит меня обратно к своей машине, где стоит кто-то моего роста в такой же толстовке и ждёт. Я не успеваю увидеть его лица, прежде чем меня пихают на пассажирское сиденье и захлопывают дверь перед моим носом, но готова поспорить, что это та девушка, за которую он меня принял.

Я обхватываю себя руками, дрожа, пока жду, когда он сядет с другой стороны. Он говорит несколько слов тому человеку, которым, как он думал, была я, и тот направляется к трибунам, где люди ждут начала гонки.

Роман распахивает дверь и плюхается на сиденье, ругаясь себе под нос, когда снова заводит двигатель.

Я пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся, и я не могу найти замок. Как, чёрт возьми, у автомехаников из глуши может быть такая машина?

Я стараюсь стать как можно меньше, впиваясь ногтями в ногу, чтобы наказать себя за свою глупость за то, что позволила этому случиться.

Тишина ожидания, когда он что-нибудь скажет, хуже, чем его вчерашний взрыв. Я наклоняюсь к двери насколько могу и внимательно наблюдаю за ним.

Он взъерошивает свои волосы с разочарованным вздохом, затем бросает на меня грозный взгляд.

— У тебя серьёзные проблемы, маленькая нахалка. Я тебя недостаточно напугал прошлой ночью? — Его глаза опускаются на мою талию, и я сдерживаю крик, когда он перегибается и берётся за ремень безопасности. Его запах накрывает меня, и с моих губ срывается маленький испуганный всхлип, когда он защёлкивает его

Лицо Романа всего в нескольких сантиметрах от моего, когда он поднимает на меня взгляд, отвратительно ухмыляясь.

— Ты думаешь, я стану прикасаться к такой ничтожной, как ты?

Ладно, больно.

Он опускает ручник и переводит машину в режим движения, двигаясь вперёд к черте, где остальные машины сейчас ревут двигателями.

— Держись за что-нибудь, если не хочешь разбить свою голову. Хотя я не расстроюсь, если ты это сделаешь, коварная нахалка.

Моя рука быстро хватается за дверную ручку.

— За кого ты меня принял? Я не хотела, чтобы меня тащили в машину с правой задницей Сатаны.

Роман закатывает глаза и сжимает челюсть.

— Хочешь верь, хочешь