специальный зажим. Два металлических кольца на длинных ручках и взяла ядро. Нашла точку на спине изменённого. Разрезала быстро тело, пока оно не успело срегенерировать и тут же воткнула ещё одно.

Первый Изменённый выгнулся. Резко, со звуком, который неправильно называть стоном. Это был звук, который издаёт материал, когда его деформируют быстрее, чем он успевает адаптироваться. Руки взлетели вверх, пальцы впились в воздух. Тело начало подниматься со стола.

Я надавил силой Титана. Волна прошла через моё касание, через его плечо, в ядро. Там, где два ядра сейчас воевали за одно тело, моя сила была как третий голос, который не встаёт ни на чью сторону, но требует, чтобы оба умолкли.

— Держи его, — сказала Ирина и смотрела на анализатор.

Тело Изменённого продолжало биться. Оранжевые глаза закрылись. Открылись. В них мелькнуло что-то, что я мог бы назвать болью. Если бы был уверен, что эти создания испытывают боль в том смысле, в котором её испытывают люди.

Потом дрожь начала оседать.

— Показатели стабилизируются, — произнесла Ирина. — Подождите ещё.

Ещё полминуты. Первый Изменённый лежал неподвижно, дыхание ровное, глаза открыты, смотрят в потолок. Потом медленно сел. Потом встал со стола и занял место у стены, рядом с остальными.

Я посмотрел на него внимательнее.

Броня, та чёрная, матовая кожа, которая у этих Изменённых заменяла обычную, чуть уплотнилась, потемнела ещё на. Линии мышц под ней стали чище, как будто кто-то убрал что-то лишнее и оставил только необходимое. Магический фон у него изменился заметнее всего. Думаю около шестого-седьмого ранга.

— Неплохо, — кивнул на результат.

— Первый успех, — Ирина записывала что-то быстро. — Нужно второй, чтобы убедиться, что это воспроизводимо, а не случайность.

Второй занял место на столе. Ирина подготовила следующую порцию катализатора. На этот раз я уже знал, чего ожидать, когда ввели ядро.

Тело выгнулось так же. Звук был тем же. Но моя реакция была быстрее. Я уже понимал, куда именно давить и как, поэтому дрожь оседала быстрее. Через три минуты второй встал и занял место рядом с первым.

Ирина смотрела на показатели анализатора. Потом на меня.

— Воспроизводимо, — заключила она. — Это займёт несколько часов. Остальные восемь. Мне нужно делать паузы между процедурами, давать катализатору время, иначе разброс в дозировке накопится и последние получатся хуже первых.

— Делай.

Она уже разворачивалась к следующей инъекции. Я пошёл назад к своему месту у стены.

Спустя время. Третьему не повезло.

Я не знал, что именно пошло не так. Ирина, судя по выражению её лица, тоже не знала. Но это не помешало ей сразу начать анализировать. Третий принял катализатор нормально. Принял ядро. Выгнулся, как первые двое. Но потом дрожь не осела, а наоборот, усилилась. Перешла в ту мелкую судорогу.

Я добавил давление. Не помогло. Добавил ещё. Тело третьего начало раздуваться в районе грудной клетки.

— Отойди! — сказал я Ирине.

Она отступила к стене, схватив блокнот. Я выставил Покров.

Третий взорвался через секунду.

Тело вскрылось по линиям наименьшего сопротивления, и из него вышло всё то, что не смогло найти форму. Волна едкой слизи с высоким магическим зарядом ударила в Покров и расплескалась. Несколько капель попали на пол, с шипением прожгли бетон.

Ирина была в крови. Несколько брызг прошли выше Покрова. Она стояла у стены, вытирала лицо рукавом и смотрела на то, что осталось от третьего, с выражением, которое я уже видел у неё раньше. Не потрясение и не сожаление, а вычисление.

— Дозировка катализатора, — произнесла она. — Для его массы нужно было на двадцать процентов больше. Я пересчитаю.

— Ты переводишь мой ресурс, — сказал я ровно.

— Я учусь на нём. — Она подняла взгляд. — Это не одно и то же.

Людишки иногда умеют думать.

— Четвёртый, — сказал я.

Четвёртый пошёл ещё хуже, но по-другому. Катализатор взял хорошо. Ядро встало без судорог, дрожь осела быстрее, чем у первых двух. Ирина уже улыбалась, когда анализатор показал что-то, что заставило её улыбку исчезнуть.

— Каналы выгорают, — сказала она тихо. — Слишком быстрая интеграция. Ядро берёт больше, чем тело может отдать.

Я смотрел на четвёртого. Тот лежал на столе всё так же неподвижно. Под матовой кожей что-то двигалось. Мышцы на лице и шее начали опадать.

— Можно сделать что-нибудь? — спросил я.

— Если вытащить ядро сейчас…

— Оставь.

Она замолчала.

— Нет смысла, — объяснил я. — Если процесс начался, прерванный оставит его хуже, чем завершённый. Записывай, что происходит.

В итоге четвёртый досох за четыре минуты. В конце от него осталась иссохшая форма в форме тела. Борис у стены негромко прорычал что-то без слов.

— Ускоренная интеграция, — произнесла Ирина, записывая. — Нужен буфер на переходном этапе. Не только в катализаторе, но и самой технике введения ядра. Медленнее. Не всё разом, а в три этапа с паузами.

— Сколько займёт?

— Процедура — двадцать минут вместо семи. Но результат надёжнее.

— Пятый.

Пятый занял стол. Ирина работала иначе теперь. Введение ядра заняло семь минут вместо трёх. Не одним движением, а тремя, с ожиданием между ними.

Пятый выгнулся. Потом дрожь осела. Потом поднялся и встал у стены.

Ирина смотрела на показатели минуту, не отрываясь.

— Стабильно, — сказала она наконец.

Шестой, седьмой, восьмой прошли по той же схеме без отклонений. К девятому Ирина уже не проверяла каждый шаг по записям. Держала технику в голове, двигалась без пауз на сверку. Только быстрые взгляды на анализатор в нужных точках. Десятый встал у стены и смотрел на меня с той же пассивной готовностью, что и остальные.

Восемь улучшенных чёрных изменённых у стены. Каждый с ядром шестого ранга, стабильным симбиозом и нулевой лояльностью кому-либо, кроме меня.

— Проверь первого, — сказал я Борису.

Гигант посмотрел на меня. Потом на первого Изменённого у стены.

— Как проверить? — прорычал он.

— Оторви ему руку.

Ирина вскрикнула. Не от испуга, а от рефлекторного возражения, которое у неё проявилось раньше, чем успела включиться голова. Борис не вскрикнул ничем. Он просто подошёл к первому, взял его за предплечье обеими руками и потянул.

Хруст. Влажный, короткий.

Рука упала на пол. Изменённый не издал ни звука. Стоял у стены, смотрел на меня. На культе что-то происходило. Чёрные мышечные волокна начали двигаться. Конечность росла.

К исходу третьей минуты рука стояла на месте. Целая, без шрама, с когтями,