class="p1">Все повернулись к Хэймитчу. Он смотрел на пустой экран, и на лице было странное выражение — как у человека, который зацепился за небольшой, но спасительный уступ.

— Что? — спросила Китнисс.

— Он не сломлен окончательно. — Хэймитч повернулся к ней. — Ты слышала, что он сказал? Про обещание рассказать всю историю?

— И что?

— Он никогда такого не говорил в эфире, — произнёс Хэймитч и на миг почти улыбнулся. — Я помню то интервью. Я готовил вас к нему. Он признался в любви — да. Но про «всю историю до конца»… это не из сценария. Мы говорили об этом между собой, без камер. И я ни разу не произносил эти слова при ком-то ещё.

Китнисс смотрела на него, и смысл доходил не сразу, будто через толщу воды.

— Это сигнал, — сказал Хэймитч. — Он знал, что мы будем смотреть. Знал, что я поймаю несостыковку. Он говорит нам: «то, что вы видите, — не я». «Я ещё здесь». «Я держусь».

Джоанна присвистнула — на этот раз без злобы.

— Хитрый ублюдок. Прямо под носом у всего Капитолия.

Китнисс почувствовала, как в груди сжалось — не болью, а надеждой. Маленькой, хрупкой, но настоящей.

Пит был там. Настоящий Пит — где-то под слоями того, что с ним сделали. И он боролся.

— Мы вытащим его, — сказала она.

Хэймитч кивнул.

— Вытащим.

Глава 6

Командный центр гудел напряжением — тем, что рождается там, где решения измеряются не цифрами, а чужими жизнями.

Китнисс прижалась к стене, стараясь быть тенью и не мешать тем, кто метался между экранами и пультами. Ей позволили присутствовать — маленькая уступка после трёх дней, когда она выдирала себе право хоть на что-то похожее на участие.

«Наблюдать — не значит вмешиваться», — сухо предупредила Коин. — «Одно слово, один жест — и вас выведут».

Китнисс кивнула. Она согласилась бы и на наручники — лишь бы быть здесь, когда всё начнётся.

Диверсию в Пятом дистрикте вёл полевой штаб: там гремели взрывы и ревели сирены, чтобы увести взгляд Капитолия в сторону. Здесь же — у бетонного сердца Тринадцатого — собирали тишину и точность в одну тонкую иглу.

На главном экране висела карта Капитолия. Красные точки — охрана. Синие — группа спасения. Семь синих огоньков медленно ползли по схеме подземных туннелей, приближаясь к зданию Министерства безопасности.

Финник.

Гейл.

Боггс — командир группы, ветеран с седыми висками и шрамом через всё лицо.

И ещё четверо бойцов, чьих имён Китнисс не знала, но чьи лица запомнила на брифинге — как запоминают людей, которых, возможно, больше не увидят.

— Отвлекающая атака началась, — доложил оператор. — Взрывы на электростанции Пятого. Капитолий перебрасывает силы.

Коин коротко кивнула.

— Команда «Сойка», доложите статус.

Голос Боггса в динамиках, приглушённый помехами:

— На позиции. Входим через туннель семь. Пока чисто.

Китнисс сжала ладони так, что ногти впились в кожу. Хэймитч стоял рядом — молча, привычно тяжёлый, но его присутствие всё равно чуть держало её на месте. Чуть.

Туннели под Капитолием пахли сыростью и старым бетоном.

Финник шёл первым — бесшумно, как тень. За ним Гейл, Боггс и остальные. Фонари не включали: приборы ночного видения размывали темноту в зеленоватый сумрак.

Эти ходы построили ещё до Тёмных дней — техническая сеть, о которой жители Капитолия не думали и не хотели думать. Повстанцы использовали туннели для переброски людей и сведений. Пит — когда охотился на Сноу.

Пит прошёл здесь один, подумал Финник. Без поддержки. И почти добрался.

Он оттолкнул мысль об Энни. Не о самой — о том, какой найдёт. Узнает ли она его. Сохранится ли в ней хоть что-то, кроме боли и страха.

Рука Боггса поднялась — знак остановиться. Впереди развилка. Датчик движения показал две точки за углом.

Финник вынул нож. Двое охранников — не проблема, если действовать быстро и тихо.

Всё случилось за секунды: тень, шаг, короткий рывок. Оба упали, не успев даже вдохнуть для крика.

— Внешний периметр пройден, — доложил оператор. — Потери противника — четверо. У нас — без потерь.

Китнисс не отрывала глаз от экрана. Синие точки проникли в здание и стали уходить ниже — уровень за уровнем, глубже под землю.

— Второй подземный, — комментировал другой оператор. — Приближаются к блоку содержания.

Коин стояла неподвижно, заложив руки за спину. Лицо — гладкое, как камень. Никакого волнения. Только ожидание.

Голос Боггса:

— Контакт. Трое охранников. Сняли.

Пауза. Дальше — звуки, которые не складывались в картину: шаги, металлический лязг, чьё-то тяжёлое дыхание.

— У камер. Начинаем поиск.

Коридор блока содержания заливал мёртвый белый свет. По обе стороны — одинаковые двери с маленькими окошками, номера вместо имён.

Финник шёл вдоль, заглядывая в каждое окошко. Сердце стучало всё быстрее.

Пусто.

Пусто.

Незнакомый мужчина, свернувшийся на койке.

Пусто.

И потом — она.

Энни сидела в углу, обхватив колени. Раскачивалась вперёд-назад, вперёд-назад. Губы шевелились беззвучно. Волосы спутались, лицо осунулось, взгляд — как выжженное поле.

Финник дёрнул дверь — заперта. Гейл уже подскочил с электронной отмычкой.

— Давай… давай же.

Щёлкнул замок. Дверь поддалась. Финник влетел внутрь, опустился рядом с ней на колени.

— Энни. Энни, это я. Финник. Я пришёл.

Она не реагировала.

— Посмотри на меня. Пожалуйста.

Медленно — мучительно медленно — её взгляд сфокусировался.

— Финник?..

Голос был хриплым, слабым — будто она отвыкла говорить вслух.

— Я здесь. Я заберу тебя домой.

Он поднял её — она почти ничего не весила — и передал бойцу.

— Выводи её. Я иду дальше. За Питом.

— Первый объект извлечён, — прозвучал по связи голос Боггса. — Состояние: шок, но стабильна. Двигаемся ко второму.

Китнисс выдохнула, будто впервые за дни. Энни жива. Значит, надежда — не просто слово.

Синие точки пошли глубже — на самый нижний уровень, туда, где держали Пита.

— Впереди усиленная охрана, — предупредил оператор. — Шесть… нет, восемь целей.

Из динамика донеслись приглушённые выстрелы.

— Контакт! — голос Гейла. — Прорываемся!

Хэймитч сжал плечо Китнисс. На дальнем экране картинка вдруг пошла белёсой рябью — как будто её засыпали мелкой пылью. В наушниках у оператора звук рассыпался в жёсткий треск: не речь, а крошево, в котором невозможно выловить слова. Он наклонился к микрофону и выдохнул сквозь зубы — почти шёпотом:

—