class="p1">— Нет, помогли. — Огрызнулся Аспер и почувствовал, как под ладонью согласно шевельнулось что-то в дыму. — Десять человек пришли и спасли.

— Давай сюда эту штуку, — Оск сделал вид, что не услышал ответа, поглощённый разглядыванием сгустившейся под потолком зелени, и вытянул ладонь с камушком. Астерот сначала хотел ещё раз язвительно усмехнуться, но посмотрел на этот небольшой кусок какой-то породы и невольно вздрогнул.

Даже такой мелкий обломок выглядел так, будто способен был впитать весь собранный им коктейль и даже особо не наполниться. Что на нём вырезано, было не разобрать, потому что это больше походило на мелкую деталь большой картины, и в отрыве от неё выглядело настолько бессмысленно, что годилось только для временной аккумуляции эмоций. В одну секунду казалось, что он видит на этом маленьком кусочке чью-то ладонь, в следующую перед ним был уже глаз, а после картина смазывалась, превращаясь в хаотичный узор. Он приковывал взгляд, мысли и будто опустошал смотрящего на него мага.

Аспер замер, глядя на сумасшедший танец выгравированного на обломке орнамента, и чувствовал, как постепенно спадают непонятно откуда взявшееся раздражение и злоба. Подсознательно осознавая целебный эффект, он сжал в кулак ладонь, всё ещё окутанную дымом, и поднёс к камню.

Сравнение с живым существом тут же подтвердилось. Ядовитый эмоциональный коктейль, стоило приблизить его к странному артефакту, испустил дикий вскрик, больно резанувший по ушам шамана и Астерота. Он продолжал кричать, пока его засасывало. Чем меньше эмоций оставалось на свободе, тем слабее становился крик, и вскоре он уже просто действовал на нервы, а не сводил с ума.

Через секунд пятнадцать всё закончилось. в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханиями Аспера и Оскиона. Оба смотрели на зажатый в ладони шамана камушек: один — с интересом и некоторым даже неверием, другой — с облегчением.

— Объяснишься? — после недолгой паузы спросил Астерот, поднимая глаза на шамана.

— Этот осколок — универсальное хранилище эмоций, но… — со вздохом начал шаман, зажав между пальцами левой руки неровный камушек. Сейчас трудно было сказать, что в нём находилось немалое количество отравляющего сознание дыма, представляющего из себя всего лишь эмоциональный след. Камушек казался абсолютно пустым, никак не выдавая своей заряженности негативом. — давай зайдём с другой стороны. Думаю, ты уже понял, что для шамана важно не только умение чувствовать окружающий мир, но и сами его чувства. Можно считать это первым уроком, — Оск усмехнулся, сжимая в ладони камушек и убирая его в мешочек, который достал из-за пояса, — который ты получил на моём примере, а потом заучил сам. Чтобы как-либо воздействовать на мир, ты должен либо достичь единения с ним, что очень сложно и чего, по факту, достигают Хранители миров, либо суметь вплести себя, свои эмоции и Душу в картину мира. И чем сильнее ты откликаешься на происходящее вокруг тебя, тем больше Дух и сам мир открыты к общению с тобой — а через это и создаются заклинания. Ты говоришь миру, Духу, что ты хочешь, ты формируешь образ, а дальше Дух решает, воплотить его или нет. Поэтому так важно общаться с Духом: ты укрепляешь вашу связь, со временем открывая новые способы воздействия на мир посредством Духа. Кто-то считает, что шаман должен подчинить его, но это глубокое, слишком страшное заблуждение. Ты не сможешь подчинить это существо, ты лишь ограничишь сам себе «арсенал», если тебе так удобнее называть наши возможности.

— Так всё-таки, Оскион, что только что произошло? Чем был этот дым?

— Точная цель тоже важна для шамана, да. — Он утвердительно кивнул, развернулся и ладонью поманил за собой. — Пойдём на кухню, там хотя бы сесть можно. Сидя лучше думается.

По пути Оск завернул в свою комнатку, больше напомнившую Асперу тюремную камеру: то ли травяная, то ли соломенная подстилка лежала на полу, лишённая подушки и одеяла, а рядом с ней стояла на удивление добротная тумбочка, в которую шаман аккуратно положил камушек с эмоциями. Больше в комнатушке ничего не было, кроме небольшого неказистого окошка.

Вернувшись на кухню, он разлил по деревянным стаканам какой-то травяной настой, и, наконец, продолжил:

— Чтобы воздействовать на мир своими чувствами, тебе надо их развивать. Я гляжу на тебя и не понимаю, как такой как ты вообще смог начать путь в шаманизме: в тебе закрыты дороги для переживаний, для большей части присущих обычным людям чувств, ты слишком мало похож на человека твоего возраста… Будем честны, ты мне его в принципе не очень напоминаешь. — Шаман, наверное, ждал какой-то реакции, но Аспер молча слушал, всего разок отпив безвкусной жидкости из стакана. — Вот, о чём я и говорю! Разговор с тобой почти такой же по эмоциям, как болтовня с ожившей статуей: тебе что-то отвечают, но отклика эмоционального нет. А у меня — есть. Я, как и все остальные… нормальные шаманы не лишаю себя эмпатии, не выдираю из себя чувства, как это делаешь ты. Они необходимы нам для работы, для взаимодействия с миром, они лежат в основе шаманизма… Поэтому иногда случаются подобные… ситуации. Будучи шаманом, я живу в мире эмоций, и не могу иначе. Они позволяют мне существовать как шаману, поэтому иногда приходится их «дорабатывать», чтобы они были сильнее. И порой происходят срывы, когда такая вот «усиленная» эмоция срывается на ближайшего человека. Но обычно я работаю с «хорошими» эмоциями, в их срывах нет ничего опасного, напротив, они зачастую помогают людям…

— А сегодня сорвалась плохая. — Аспер вновь глотнул некое подобие чая. Каким-то непонятным образом этот «напиток» успокаивал что-то внутри, и грех было этим не пользоваться. Кто знает, может ли подобная настойка лечить Матерчатые каналы?

— Да. — Сокрушённо кивнул Оскион. — Не буду оправдываться, так и было: с тобой я не удержался, и на тебя сорвался комок весьма неприятных эмоций. Но тебя спасла зарождающая способность к шаманизму. То, что ты воспринял эту эмоцию, то, что ты её увидел, распознал, и, вероятно, подсознательно от неё отгородился, дало тебе время на то, чтобы придумать, как с ней бороться. И ты справился, причём настолько хорошо, что даже смог её себе подчинить. Оно поэтому так кричало: привязалось.

— А что за камень?

— Интересный, правда? — До того на удивление ровный, больше свойственный обычному человеку, эмоциональный фон Оскиона по-шамански ярко полыхнул гордостью. — Я его нашёл во время своих странствий. Он может поглотить огромное количество эмоций, а вместе с