него паутиной, создавая щит, гораздо лучший, чем корявое подобие у Астерота. Пламя иногда срывалось вниз, летело к деревянному крыльцу, но просто впитывалось в ступеньки, не пытаясь дальше разгораться. А дерево с каждой каплей огня становилось немножко ярче и будто бы само начинало светиться.

— Кто ты?! — Крикнул шаман, и паутина злобно затрещала, будто поддакивая. — Назовись!

— Да я это, я, — поднял раскрытые ладони Астерот. — Мы с Вектом вчера заходили, помнишь?

— Ты? — В голосе шамана слышалось неподдельное удивление, лёгкой зеленоватой волной прошедшее по искорёженным страхом растениям. — Ты же с Духом, зачем тебе Материя?

— А ты — никому не нужный шаман, но защищаешься чуть ли не всем подряд. Так что дай мне, наконец, пройти, и я тебе всё расскажу, что ты захочешь.

— И потребуешь что-то взамен. — Шаман вроде бы согласился, сказав эти слова, но эмоциональный фон пронзили иголки обиды. — Я прав? — Аспер кивнул, и Оск приложил горящую руку к огненной паутине. Медленно, будто нехотя, она заползла в ладонь, и с её пропажей на деревню вновь опустилась непроглядная тьма. — Заходи. — Шепнул он и первым вернулся в свою обитель. Астерот, снова почувствовавший на себе чей-то напрягающий взгляд, быстрым шагом двинулся за ним.

В прихожей, стоило двери закрыться, Оск сформировал на ладони небольшой огонёк. В прихожей, оказывается, лампочки не было, и освещалась она лишь проникающим через окно в углу светом, которого сейчас не было. Аспер какое-то время смотрел ему в глаза, и всё-таки шаман не выдержал.

— Откуда Материя? Почему? — Его эмоциональный фон был уже гораздо ровнее, чем там, на крыльце, и это внушало надежду на более спокойный разговор. С другой стороны, закрадывались мысли, что это специальное «боевое» состояние, необходимое для работы с этим его «духом», и Оскион разгоняет в себе эмоции специально.

— Я вообще-то маг. Король Тьмы, если это тебе о чём-нибудь говорит. — Аспер не видел смысла скрывать от него какую-то информацию, словно что-то внутри него (интуиция, быть может) говорило, что шаману доверять можно и нужно. Или Оскион просто что-то незаметно колдовал с Духом. — Но меня воскресили, без злого умысла, — «надеюсь», мысленно добавил Астерот, — повредив Матерчатые каналы. Поэтому я уже который день существую как обычный человек, не способный на колдовство.

— Вот как. — Сухо сказал шаман. Прищурился, оглядел его, будто ища что-то новое, и видимо заметил: вокруг него мелкими молниями затрещало раздражение. Жёлто-рыжие росчерки, касаясь дерева, впитывались в него, и, как недавно это происходило со ступеньками на крыльце, делали их немного ярче. Шаман же, то ли не замечая этого, то ли уже привыкший к тому, что постоянно освещает собой предметы, вздохнул. — Ты не хочешь общаться с Духом, да? Тебе просто нужны новые заклинания?

— Можно и так сказать. С Духом я и так могу говорить, — Оскион вспыхнул таким ярким неподдельным интересом, что Астерот невольно дёрнулся, подумав, что шаман всё-таки поджёг дом своим колдовством, но всего через пару секунд потух, оставив на память мерцающие перед глазами зайчики.

— Врёшь, нельзя так. — Он говорил ровно, но сомнения в своей правоте мелкими багровыми червячками копошились в его фоне. — Просто так ты до Духа не докричишься.

— Есть такое. У меня для этого был специальный кулон, но после смерти он… оказался утерян. Но, по идее, тут не важен сам предмет, достаточно лишь чтобы в нём было немного ангельской крови.

Оскион сначала сдержанно хмыкнул, но потом не выдержал и засмеялся. Его лицо медленно расползалось в улыбке, но фонил отнюдь не радостью, а чем-то сродни безумию. Вокруг него как будто смешалось всё, что Аспер видел до этого момента, цвета переливались, переходя друг в друга, разрозненные эмоции сталкивались, порождая всё больше новых оттенков, и от этого смех Оскиона становился больше угрожающим, чем счастливым. Посмеявшись так некоторое время, он отвернулся и пошёл в большую комнату, призывно махнув за собой рукой.

— Смешно. — Язвительно бросил он, зажигая огоньком на ладони факел. — Чтобы говорить со своим Духом, мне нужно где-то найти вещь, о которой я ща всю свою жизнь только в каких-нибудь слухах слышал. Ты как будто не знаешь, насколько часто здесь пролетают ангелы. О, вон, смотри, полетел! — Он прильнул к неказистому окну, и рама противно скрипнула. — А, нет, показалось… Так что тебе нужно, Король? — В этом слове было столько желчи, что Астерот успел пожалеть о своём ночном визите.

— Научи работать с Духом.

— Прямо сейчас? — Оскион растянул губы в мерзкие ниточки, из которых получилась гадкая улыбка, совершенно не подходящая тому Оскиону, которого Астерот видел раньше. — Да, давай, сейчас в один момент у меня шаманом станешь. — Он ткнул пальцем во всё так же стоящий под стеной стул, а сам двинулся к комоду. За ним оставался противный болотно-зелёный шлейф, и магу даже на мгновение показалось, что он чувствует этот противный гнилостный запах. — Тебе для этого всего лишь нужно…

— Хватит! — Перебил его Астерот, сжав невольно кулак. Так уж получилось, что сжал он его посреди зеленоватой дымки остаточных эмоций, и почувствовал что-то, для него непонятное.

Глава XV. Практическая работа

К коже противно лип зелёный дым. Он забивал собой поры, впивался глубже в ладонь, заползал под ногти и медленно поднимался выше. Если в первый миг в дым была погружена только кисть, то спустя пару секунд он уже поднялся чуть выше, уверенно двигаясь к локтю. Чуть тёплый дымок словно какой-то паразит лез выше, противно цепляясь за вены.

Шаман послушно прекратил язвить, и, постояв немного, будто не понимая, что с ним только что произошло, обернулся. В его глазах застыло удивление, когда он увидел окруживший Аспера зеленоватый туман, радостно впившийся в его руку.

Астерот тем временем пытался разжать кулак, но ему мешала непроглядная болотная пелена, окружившая правую кисть. Он хотел сбросить прицепившийся к нему эмоциональный след, но мало того, что это не получалось, так он ещё и как будто бы становился насыщеннее. Подпитывался, что ли, от него?

— Духи великие… — прошептал Оскион, пятясь к комоду. — Чтоб тебя!

— Это я хотел сказать! — Огрызнулся Аспер, но слова, слетевшие с губ, почему-то показались бессмысленными в этой ситуации, но чем дольше он сидел, касаясь болотной дымки, тем