Они кивают Ришару за рулем. Я едва успеваю почувствовать прикосновение их щек к моим — и вот они уже убегают, держась за руки, скрываются за стеклянными дверями.

Дом, когда мы через полчаса в него возвращаемся, кажется мне таким пустым. Угли потухли. Ива, садовая мебель, мой портативный приемник, пивные бутылки, грязные тарелки — все это освещено лишь серебристым светом луны. Ришар почти неслышно проскальзывает в дом. Я начинаю убирать со стола, рассеянно улыбаясь. Я не собиралась этого делать, но в конце концов разделила пиршество полнолуния с другими — не только с Ришаром, но и с Микой и Лолой, хотя они об этом и не знали. Составляю тарелки и думаю, что это чествование отличалось от прежних. Я была не одинока, а оно не было таким уж торжественным. Но мне после него намного лучше. Думаю, что, возможно, настало время переключиться на новую цель… Прикрепить на стену новый белый лист. И что на нем написать? Я не знаю. Позволяю мыслям блуждать. Делиться с другими? Открыться? Чему? Миру? Новому? Другим?

Вздрагиваю, услышав шаги Ришара — он возвращается из дома.

— Надеюсь, ты не забыла?

Теперь, когда мы остались вдвоем, его голос снова звучит серьезно. У него в руках что-то есть, и он протягивает это мне. Поначалу в слабом лунном свете я различаю только какую-то темную лиану. Потом мне удается разглядеть очертания скульптуры. Ее удлиненную форму. Ее изгибы. Две змеи, которые на самом деле не змеи, обвиваются одна вокруг другой, растворяются одна в другой, а их человеческие головы сливаются в поцелуе. Это пара. Любовь. Союз. Ришар вкладывает скульптуру мне в руки, и я не нахожу слов. Могу только несколько раз кивнуть, чтобы выразить свою благодарность.

— Уже поздно. Отнесешь ему завтра.

Я снова киваю. Ришар легко касается рукой моего плеча и начинает убирать со стола, а я обращаюсь к луне, втайне благодарю ее. За Ришара. За этот вечер. За Мику и Лолу, которые любят друг друга. За деревянную скульптуру. За костер. За все прекрасное и неожиданное, что со мной случается.

Погода постепенно улучшается, весна близка. Я думаю о Ришаре. У меня все больше планов: сделать из палет садовую мебель, повесить качели для Мэй. Я собираюсь летом пригласить ее к себе. Анна заверила меня, что Янну с Кассандрой это пойдет на пользу, им не помешает немного отдохнуть, да и мне тоже. Сад теперь не дает мне ни минуты передышки: сажаю то одно, то другое, выпалываю сорняки, поливаю, убираю укрытия, ворошу компост, втыкаю вокруг растений раздавленную яичную скорлупу, чтобы прогнать слизняков, серых червей и улиток — еще один секрет мадам Юг. Снова вспоминаю про Ришара… В моей новой книге по садоводству множество подсказок для такой начинающей садовницы, как я. Например, я узнаю, что в природе земля голой не остается, это противоестественно. Книга советует исправить это, покрыв землю соломой, и я покрываю ее — вместо соломы — древесными стружками, опавшими листьями, сосновой корой, травой из газонокосилки. Я решила косить сама. Думаю, Мика больше не появится, и я его понимаю. У него есть другие занятия, куда более интересные для шестнадцатилетнего парня.

С утра до вечера работаю в саду. Навещаю Бенжамена, когда есть время. Теперь я прихожу к нему не каждый день, но это не мешает мне думать о нем. И о Ришаре тоже. Как заманить его сюда? Я уверена, что несколько дней в моем старом доме вернули бы ему немного радости. Иногда я приношу к священной сосне свой приемник и включаю для Бенжамена наши любимые мелодии. В такт покачиваю ногой и головой. Птицы смотрят на меня странно.

Вечером я полностью поглощена созерцанием луны. Сейчас она в первой четверти. Я подсчитала дни. До полнолуния остается восемь дней. И я, сидя в сером кресле, прикрыв глаза, представляю себе пиршество под ивой при лунном свете. Я собираюсь вытащить наружу кухонный стол, застелить его красивой белоснежной скатертью, поставить подсвечник. Конечно, будет вино. И фрукты. Я думаю, что и платье могла бы надеть белое, чтобы воздать почести ее фосфоресцирующему свету. И музыка будет. Пока не решила, что выбрать: скрипичную классику? Я очень люблю скрипку. Или, может, пианино? А почему бы не Эллу Фицджеральд? Я всегда была к ней неравнодушна…

Сегодня утром, возвращаясь от священной сосны, я спотыкаюсь о толстый корень и в последний момент выставляю вперед руки. Мои колени не успевают коснуться земли. И только когда уровень адреналина падает, сердце снова начинает биться в нормальном ритме и я медленно встаю, правое запястье пронзает боль. Я пробую им подвигать. У меня это получается, боль не такая уж сильная.

Вот и хорошо. А то как бы я продолжала все свои работы с вывихнутым или сломанным запястьем? И тут я расплываюсь в улыбке и хватаюсь за телефон.

— Анна, привет, это Аманда. Можешь позвать Ришара?

Вопросительное и опасливое молчание.

— Ришара?

Явно боится, что я ее выдам.

— Да, хочу попросить его об услуге. Боюсь, он мне на какое-то время понадобится здесь, у меня дома.

— Ой… правда? А что… что случилось?

— Ничего страшного. Упала неудачно. Потянула запястье.

— Досадно.

Снова пауза. Она что-то заподозрила или поверила в мою историю? Хотя какая разница.

— Врачу показала?

— Да. Сказал, лучше его не нагружать. Но я же не могу оставить сад в таком состоянии. И потом, мне надо превратить палеты в садовую мебель. Само