делает. На его месте я бы тоже не верил первому встречному с «новым типом двигателя».

— Понимаю ваш скепсис, — ответил я. — Но дело вот в чем. Такой двигатель уже создали.

Он прищурился.

— В металле?

— В металле. По моей идее. Человек, которому я доверил разработку, сейчас пытается украсть ее и запатентовать под своим именем.

Шпаковский снял пенсне, протер платком. Молчание затянулось.

— Вот как, — произнес он наконец.

— Поэтому предупреждаю сразу: даже не пытайтесь совершить подобную глупость. Документы по этой идее заверены, — слукавил я. — Мне недостает только готового образца, чтобы пойти в соответствующий департамент. Все остальное у меня есть. Тот же, кто хочет меня обокрасть, находится далеко — в провинции. Действует тишком, думая, что я не узнаю.

Я говорил ровно, без угрозы в голосе — просто излагал обстоятельства. Шпаковский слушал, покусывая дужку пенсне. Потом надел его и взглянул на меня прямо.

— Господин Винокуров, — сказал он, — я инженер, а не жулик. Чужих идей не краду. Репутация, знаете ли, дороже денег. По крайней мере, в моем положении.

— Я и не сомневался, — кивнул я, чтобы не развивать конфликт.

Дальше тянуть смысла не было. Откинувшись на спинку кресла, я собрался с мыслями. Солнце из окна легло на альбомный лист, высветило карандашный контур кормы — фрегат пока еще без оснастки. Отбросив посторонние мысли о работе для Филатова, я перешел к делу.

— Теперь слушайте. Принцип прост. Представьте цилиндр, внутри которого ходит поршень. В камеру подается смесь жидкого топлива с воздухом, например — керосин. Поршень сжимает ее, затем — воспламенение. Давление газов толкает поршень обратно, и это движение передается на вал. Отработавшие газы выбрасываются. Цикл повторяется. Никакого котла, никакой топки, никаких тонн угля и воды. Компактный, быстрый, запускается за минуту.

Шпаковский слушал, подавшись вперед. Его пальцы зависли над столом, будто он уже видел этот цилиндр перед собой и прикидывал размеры.

— Воспламенение внутри цилиндра… — пробормотал он. — А подача топлива? Что с охлаждением? Система газораспределения — вы продумали клапаны?

— Я не инженер, — напомнил я спокойно. — Мое дело — идея и общее устройство. Расчеты, допуски, материалы — это к вам. Но тот, кто уже строил такой двигатель, сделал его рабочим. Значит, задача решаемая.

Да я и сам в этом не сомневался, когда описывал принцип еще Николаю. Жаль, что он меня подвел.

Мужчина встал и прошел к окну, заложив руки за спину. Плечи под сюртуком напряглись. Я же ждал, что он мне ответит.

— Допустим, — сказал он, повернувшись. — Допустим, это не фантазия. Но вы должны понимать: даже если принцип вам ясен, то воплотить его в металле — это не неделя и не две. Мне нужно разобраться в идее досконально. Снять размеры. Сделать эскизы, потом — рабочие чертежи. Подобрать литейщика, токаря… Никак не меньше месяца, господин Винокуров. И это при самом благоприятном раскладе.

Месяц. Я смотрел на него и понимал: он не торгуется и не тянет время. Просто называет реальный срок — свой, инженерный, честный. При том, что Николай как-то управился в гораздо более сжатые сроки. Не иначе, по-дилетантски просто не обращал внимания на все те нюансы, что пронеслись в голове Шпаковского, а пер напролом. И у него получилось. Из-за чего я так же честно, как инженер, понимал: месяца у меня нет. И уговорить его поторопиться не получится. Это читалось в его упрямых глазах.

— Извините, что отнял у вас вечер, — сказал я, поднимаясь.

Шпаковский нахмурился.

— То есть как? Вы отказываетесь от моих услуг из-за срока?

— Срок для меня — главное условие. Я не могу ждать месяц. Мне нужно идти в департамент раньше — гораздо раньше.

Он снова снял пенсне, на этот раз спрятал в нагрудный карман. Жест был решительный, даже резкий. Мне даже на секунду показалось, что он сейчас изменит срок, сократив его…

— Что ж, — произнес Шпаковский сухо, — воля ваша. Но позвольте заметить: тот, кто пообещает вам готовый образец за две недели, либо обманщик, либо дилетант. Первый возьмет деньги и пропадет. Второй соберет такое, что взорвется при первом запуске. Я ни тем, ни другим не являюсь.

Николай — как раз из последних. Но у него прототип не взорвался, иначе бы он не торопился застолбить патент.

— Я это вижу, — ответил я, провожая его к двери. — И ценю вашу прямоту.

В прихожей мужчина взял свою трость с собачьей головой, надел котелок, снятый при входе. На мгновение задержался, глядя на меня с непонятным выражением — то ли с жалостью, то ли с уважением.

— Господин Винокуров, — сказал он тише. — Надеюсь, у вас получится. Идея-то стоящая.

Я кивнул. Щелкнул замок, шаги затихли на лестнице. Я вернулся в гостиную, сел к столу и закрыл альбом, а затем и вовсе его убрал, вместе со всеми принадлежностями для рисования.

Первая неудача меня не расстроила. Что до Шпаковского — он свое дело знает, спору нет. Месяц — это честно, но долго. У меня же в запасе еще две кандидатуры, завтра придут. Не выйдет с одним — выйдет с другим. Торопиться некуда, хотя на душе и скребло.

Чуть посидев, я ощутил себя в растерянности. Чем сейчас заняться — я не знал. Да и устал я что-то работать. Хотелось просто отдохнуть. Итак кручусь, как белка в колесе. То Милашин с его угрозами, то над картиной для Филатова корплю, в салон Елены Павловны ходил тоже не отдохнуть опять же. И главное — в воскресенье толком расслабиться не вышло, сегодня — статистические таблицы по Саратовской губернии, снова капитан Филатов с акварелью, теперь еще и беседа с инженером. Так и загнать себя недолго.

«Все! Никаких дел, пока Настя с Аней не вернутся», — решил я.

Но одному отдыхать скучно. Да и что мне делать-то? Ни телевизора, ни интернета… Книгу почитать?

Обдумывая эту мысль, я вспомнил свой путь сюда. Тогда, в дороге, я от скуки вспомнил про кроссворд. Самый обыкновенный — сетка, клетки, слова по горизонтали и вертикали. В этом времени ничего подобного еще не знали. Я набросал несколько штук в путевом блокноте, потом показывал сестрам — они сперва не поняли, а потом увлеклись. Анна, помнится, разгадала «конституцию» по трём буквам и страшно собой гордилась.

А что, если…

Идея оформилась сразу. Я придвинул чистый