не тянет. Двери подогнаны по мерке.

— Тогда почему Его Высочество всегда смотрит на порог перед тем, как сесть?

Гарн перевёл взгляд на Мивеля. Мальчик быстро отвёл глаза.

Страж помолчал.

— Нижняя щель холодит, — сказал он наконец. — Когда ветер с северной стороны.

— Нужен валик из ткани.

Тивира усмехнулась.

— Теперь вы будете перестраивать королевскую башню в деревенскую горницу?

— Нет. В комнату, где ребёнок не ждёт тень от каждой щели.

Гарн неожиданно сказал:

— В караульной есть старый дверной валик. Чистый. Его не используют.

Тивира резко повернулась:

— Страж Гарн, вас никто не спрашивал.

— Меня спросили, госпожа.

Сказал он это без дерзости. Почти деревянно. Но Яссена услышала в его голосе то же, что в голосе Эммы: усталость от правил, которые прикрывают чужое безразличие.

Мивель тоже услышал.

Он посмотрел на Гарна с любопытством, будто впервые понял, что страж у двери умеет не только стоять.

— Принесите, — сказала Яссена.

Гарн не двинулся.

— Старшая хранительница?

Тивира молчала так долго, что пламя в очаге стало тише.

— Принесите, — произнесла она наконец. — А потом вернётесь на пост. Без дальнейших советов.

Гарн поклонился и вышел.

Как только дверь закрылась, Тивира подошла к Яссене ближе. Не слишком близко — ровно настолько, чтобы Мивель слышал не каждое слово, если будет смотреть в огонь.

— Вы очень быстро собираете вокруг себя слабых людей, госпожа Лиргард.

— Нет, — тихо ответила Яссена. — Я просто спрашиваю тех, кто каждый день видит комнату, в которой вы предпочитаете видеть только порядок.

— Семь дней закончатся.

— Знаю.

— А слуги останутся здесь. Няра Эмма. Велт. Гарн. Вы уйдёте, а им придётся вспомнить, кто отвечает за башню.

Вот она.

Не прямая угроза. Хуже. Аккуратное напоминание, что у Тивиры хватит времени и власти наказать тех, кто сегодня сделал шаг к теплу.

Яссена почувствовала, как внутри снова поднялась злость. Но на этот раз она не дала ей выйти словами. Тивира хотела, чтобы она сорвалась. Чтобы при Мивеле началась ссора. Чтобы новая кормилица выглядела шумной, опасной, неподходящей для башни.

Вместо ответа Яссена подошла к маленькому письменному столику у стены. На нём лежали пустые листы, песочные часы, несколько перьев и чернильница. Она взяла один лист.

— Тогда запишем.

Тивира нахмурилась.

— Что?

— Кто и что сделал по моему распоряжению в присутствии наследника и почему. Чтобы никто потом не вспоминал это иначе.

— Вы не имеете права вести журнал башни.

— Это не журнал башни. Это список текущих дел временной кормилицы под личным надзором короля.

Слово “король” подействовало. Тивира не возразила сразу.

Яссена села и вывела на листе аккуратно, хотя рука всё ещё привыкала к чужому почерку:

Первый день. После малого ответа очага. Детская башня.

Почерк получился не таким, как у неё в прежнем мире. Более вытянутым, с резкими верхними петлями. Яссена запомнила это. Если когда-нибудь понадобится отличить свои новые записи от старых записей прежней Яссены, такая мелочь может стать важной.

Она написала:

По просьбе наследника оставлены чистые полотенца. По состоянию комнаты возвращается низкий столик для вещей свободного доступа. По наблюдению стража Гарна проверяется холодная щель у двери. По состоянию наследника после совета отменяется час молчаливого чтения, заменяется отдыхом у очага.

Мивель тихо подполз ближе по ковру.

— Ты пишешь про меня?

— Про комнату, — ответила Яссена. — И немного про тебя. Чтобы завтра никто не сказал, будто ничего не было.

Он подумал.

— А можно написать, что Искра сегодня летала?

Яссена посмотрела на него, потом на лист.

— Можно.

И добавила:

Искра была признана личным знаком наследника на время совета.

Мальчик улыбнулся так широко, что Яссена впервые увидела у него ямочку на щеке.

Это было опасно для сердца.

Совсем некстати, особенно в присутствии Тивиры.

Но именно ради этой ямочки, кажется, и стоило сегодня спорить со всем дворцом.

Эмма и Велт вернулись с низким столиком. Он оказался круглым, с потёртым краем, на одной ножке виднелась старая царапина. Настоящая детская вещь, наконец-то не похожая на витринное украшение. За ними Гарн принёс длинный плотный валик, обтянутый выцветшей тканью.

Работа началась почти сама собой.

Яссена не раздавала торжественных распоряжений. Она просто делила большую перемену на маленькие понятные дела. Эмма сняла с верхней полки несколько игрушек, которые Мивель действительно узнавал. Велт принёс мягкую щётку и осторожно смёл пыль с низкого столика. Гарн положил валик у двери и проверил, не мешает ли он створке. Мивель сам выбрал, какие три фигурки будут лежать рядом с Искрой: деревянный олень с потёртыми рогами, круглый домик с красной крышей и маленький дракон без хвоста.

— Он тоже сломан, — сказал мальчик.

— Значит, они с Искрой знакомы, — ответила Яссена.

— А хвост можно найти?

— Сначала проверим коробки.

— Все?

— По очереди. Не сегодня все. Сегодня мы только начнём.

Это слово ему понравилось. Начнём. Не “закончим”, не “докажем”, не “покажем совету”, а просто начнём — как будто впереди действительно было завтра.

Когда шторы наконец раздвинули шире, в комнату вошёл свет. Серый, северный, не очень щедрый, но настоящий. Яссена велела не снимать тяжёлую ткань совсем — пока рано, да и в складках могли прятаться новые чужие вещи. Вместо этого она попросила Эмму подвязать каждую штору светлой лентой и оставить нижний край на виду.

— Чтобы тени не стояли за юбками, — пояснил Мивель Гарну с такой серьёзностью, что страж кивнул, как на военном совете.

— Разумно, Ваше Высочество.

Мивель тихо засмеялся.

Смех получился коротким, неуверенным, будто он давно лежал где-то на верхней полке рядом с забытыми игрушками и теперь его осторожно достали, проверяя, не сломался ли.

Все в комнате услышали.

Эмма отвернулась к столу. Велт замер со щёткой в руках. Гарн посмотрел в окно. Даже Тивира на мгновение стала совершенно неподвижной.

Яссена не стала комментировать. Не сказала “как хорошо”, не всплеснула руками, не превратила детский смех в событие, от которого ребёнку снова захотелось спрятаться.

Она просто продолжила расставлять вещи на низком столике.

И через минуту Мивель засмеялся ещё раз — когда олень “случайно” оказался главным хранителем лепёшек, а дракон без хвоста получил должность следить за тем, чтобы Искра не летала в одиночку.

— Драконы не следят за птицами, — сказал он, уже почти весело.

— Этот следит. У него временное назначение.

— Как у тебя?

Яссена замерла с фигуркой в руке.

Эмма испуганно подняла глаза.

Мивель тоже понял, что сказал что-то важное, и сразу стал серьёзным.

— Ты тоже временная?

Вопрос лёг между ними тихо и тяжело.

Яссена не могла сказать “нет”. Она не имела права обещать ребёнку то, чего не могла удержать. Семь дней —