вернётесь на нижний ярус. До конца недели вам запрещено подниматься в детскую башню без моего личного вызова.

Юноша побледнел.

Мивель повернулся к нему.

— Почему?

— Потому что слуги, которые забывают порядок подчинения, нуждаются в напоминании.

Яссена подняла голову.

— Велт выполнял распоряжение короля.

— Велт осмелился смотреть на старшую хранительницу с насмешкой.

— Он отвернулся.

— Именно.

Эмма ахнула.

Гарн у двери нахмурился.

Яссена почувствовала, как башня снова становится холоднее. Вот так это и делается. Не нужно трогать ребёнка. Достаточно убрать тех, кто принёс столик, полотенца, щётку, свет. Достаточно показать всем остальным: за каждый шаг к новой хозяйке будет плата.

Мивель смотрел на Велта с растерянным ужасом.

Яссена медленно положила перо рядом с листом и встала.

— Тогда запишем.

Тивира повернулась к ней.

— Что ещё?

— Что Велт отстранён от детской башни после того, как по распоряжению короля принёс книгу записей и помог вернуть столик наследнику. С указанием причины: отвернулся к стене.

Велт замер.

Эмма прикрыла рот ладонью.

Гарн очень медленно опустил взгляд, но Яссена успела увидеть: он едва сдержал улыбку.

Тивира сделала шаг к ней.

— Вы переходите границы, Лиргард.

— Нет. Я прошиваю их словами, чтобы потом никто не сказал, будто границ не было.

— Вам кажется, что король будет читать каждую вашу строчку?

— Нет. Но вы не знаете наверняка.

И это оказалось сильнее прямого вызова.

Тивира остановилась.

Впервые за день она не нашла ответа сразу.

Мивель вдруг тихо сказал:

— Пусть Велт принесёт книгу. Пожалуйста.

Он добавил “пожалуйста” из привычки, но голос уже не дрожал так сильно.

Тивира посмотрела на него. Долго. Словно оценивала, можно ли сейчас надавить или лучше подождать.

— Разумеется, Ваше Высочество, — сказала она наконец. — Велт принесёт книгу.

Юноша поклонился и почти выбежал.

Яссена поняла: она выиграла не войну. Только один шаг для одного слуги. Но в детской башне, где даже полотенце было полем битвы, и это значило много.

День потянулся дальше — не торжественно, не победно, а хлопотно.

Именно это спасло всех.

Мивелю принесли тёплую воду для умывания рук после совета. Эмма нашла книгу с картинками — старую, с плотными страницами и выцветшими рисунками домов на горных уступах. Гарн починил защёлку на маленьком сундуке, которая заедала так давно, что все привыкли считать её “особенностью”. Яссена вместе с Мивелем разобрала одну коробку игрушек и нашла хвост деревянного дракона вовсе не там, где ожидали, а внутри серебряной крепости, которой мальчик никогда не играл, потому что она была “для торжественных дней”.

— У игрушек тоже бывают торжественные дни? — спросила Яссена.

Мивель подумал и засмеялся.

— У этой были скучные дни.

— Тогда отправим её в отпуск.

— Куда?

— На нижнюю полку. Там она научится быть крепостью для оленя.

Олень был поставлен на стену крепости, дракон с возвращённым хвостом лёг у ворот, Искра заняла крышу. Мивель смотрел на это так, словно из дорогих, строгих вещей вдруг получился настоящий мир.

Тивира ушла через полчаса, сославшись на необходимость проверить хранилище. Но перед уходом распорядилась убрать из комнаты лишние ленты, все запасные подушки и вторую корзину поленьев.

— По правилам башни, — сказала она.

— Запишите страницу правил, — попросила Яссена.

Тивира не ответила.

После её ухода Эмма тихо сказала:

— Она этого не простит.

— Знаю.

— Она может сделать так, что никто не захочет помогать вам.

Яссена посмотрела на Мивеля. Он сидел у низкого столика и шёпотом объяснял Искре, что теперь у дракона снова есть хвост, но летать он всё равно не умеет, потому что у него лапы для важной ходьбы.

— Значит, будем просить не помогать мне, — сказала Яссена так же тихо. — А делать то, что записано для комнаты наследника. Это безопаснее.

Эмма усмехнулась совсем слабо.

— Вы правда думаете, что запись спасёт?

— Не всегда. Но запись заставляет тех, кто любит прятаться за правилами, выходить на свет.

Няра посмотрела на неё с тревогой.

— Вы не похожи на прежнюю Яссену.

Слова прозвучали мягко, без обвинения. И от этого стали опаснее.

Яссена медленно сложила ещё одно полотенце и положила его на край комода.

— Сегодня мне уже говорили.

— Она была добрая, — тихо сказала Эмма. — Но боялась. Всех. Особенно госпожу Тивиру. А после того как Его Высочество назвал её… — няра замялась и посмотрела на Мивеля, — она совсем стала сама не своя.

Яссена не повернулась сразу.

Вот оно. То слово, которое Тивира утром не договорила.

— Как он её назвал? — спросила она тихо.

Эмма побледнела, будто пожалела, что начала.

— Не сейчас.

— Эмма.

— Правда не сейчас, госпожа. Он услышит. И снова будет думать, что виноват.

Яссена заставила себя кивнуть. Нельзя тянуть нитку, если на другом конце ребёнок.

— Хорошо. Потом.

Эмма с благодарностью выдохнула.

Велт вернулся ближе к вечеру. Принёс не только новую прошитую книгу, но и старую книгу доступа.

Яссена поняла это по его лицу ещё до того, как он вошёл.

Юноша был белее полотенец в своём ящике. Он держал старую книгу двумя руками, словно боялся, что она упадёт и разобьётся, хотя это был всего лишь потёртый тёмно-зелёный переплёт с бронзовыми уголками.

— Госпожа Лиргард, — сказал он, не глядя на Эмму и Гарна, — это нашли в хранилище. Госпожа Тивира велела передать лично вам. Для сверки.

Яссена взяла книгу.

На обложке было вытиснено: Доступ к покоям наследника. Северная детская башня.

Она открыла первые страницы. Аккуратные даты, имена, должности. Наставницы. Няри. Служанки. Проверка окон. Смена штор. Осмотр очага. Уборка ковров.

Записи были ровные, строгие, сухие. И от этой сухости становилось тревожно.

— Велт, кто ещё видел книгу после того, как её нашли?

Он сглотнул.

— Госпожа Тивира. И хранитель хранилища. Потом мне велели нести сюда.

— Что-то случилось?

Юноша покосился на Мивеля. Мальчик увлечённо расставлял фигурки, но Яссена уже знала: дети слышат то, что взрослые пытаются спрятать.

— Скажи коротко, — попросила она.

Велт понизил голос.

— Последняя страница утренней записи была заложена чёрной лентой.

Яссена почувствовала, как пальцы похолодели.

Она перелистнула книгу ближе к концу.

Вот сегодняшний день.

Вот раннее утро.

Вот строка о том, что старшая хранительница Тивира проверила покои наследника до рассвета.

Вот запись о том, что наследник проявлял беспокойство и отказался готовиться к совету.

Вот строчка о вызове младшей кормилицы.

И ниже — ровная, чёткая запись, от которой у Яссены внутри всё провалилось.

Младшая кормилица Яссена Лиргард в третью стражу ночи приняла у окна мастера шторного двора без присутствия старшей хранительницы.

Рядом стояла подпись.

Яссена Лиргард.

Её новая рука узнала этот почерк.

Почти такой же, как тот, которым она сегодня писала список дел.

Почти.