— Поверь, по клубам он тоже не шатается. Тогда его друг позвал на концерт. Группу какую-то послушать. А что познакомились там… не все ли равно где? Не все же в один детсад ходили.

А вот это уже был запрещенный прием. Хотя, может, только для меня? Или он просто провоцировал?

— Тим… — Я в два глотка допила кофе, поставила чашку на блюдце. — Будь это любой другой парень, мне было бы легче смириться с тем, что девочка выросла. Только что я ей про репку читала, косички заплетала, и вот она уже целуется в парадной. Все родители через это проходят. Но…

— Но мой сын напоминает тебе о том, что ты предпочла бы забыть. Так?

Я с трудом выдержала его взгляд — осязаемо тяжелый.

— Да. Так.

Как только я сказала это, сразу стало легче. Хотя и не намного. Но я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Теперь Тим смотрел словно сквозь меня. В прошлое?

— Как странно все вышло, Даша, — сказал он глухо. — Странно… и нелепо. Как будто прилетела ответка за все наши ошибки. Или, может, нет? Может, это возможность что-то исправить? Пусть не для нас. На другом уровне.

— Это не компьютерная игра, Тим. — Я покачала головой. — Ничего уже не исправишь. У них совсем другая история. Своя собственная. Если, конечно, она будет. История.

— Давай хотя бы не будем им мешать, Даша. Я понимаю, это трудно. Для тебя. Да и для меня тоже. Но кому станет лучше, если мы влезем и все разрушим?

И снова он был прав. Может, они действительно через месяц разбегутся. Сами собой. Но если мы как-то помешаем, будут считать, что мы сломали им жизнь.

В кармане у Тима пискнул телефон. Прочитав сообщение, он поморщился и встал.

— Извини, Даш, но мне пора. Ты знаешь… несмотря ни на что, я рад был тебя увидеть. Если понадобится, пиши. Не грусти, все будет хорошо.

Подмигнув, Тим пошел к двери. А мне вдруг страшно захотелось есть. Проглотила свой эклер, взяла еще кофе и булочку со сливками. Внутри все дрожало от слез, которым так и не позволила пролиться.

Ну не здесь же. Домой! Поплачу там…

Я вспоминала наш разговор вчера, сегодня. Думала о том, что скажу Даньке. Что и как. Думала на работе и всю дорогу на дачу. Когда приехала и открыла ворота, навстречу вышла одна Ирина.

— Данечка на речке, — сказала, обозначив поцелуй где-то рядом со щекой.

Отношения с ней после развода заметно попрохладнели, но Данька нас связывала. Внучку Ирина любила, хотя и душновато. Ради нее мы общались относительно мирно.

Я отнесла на кухню сумки с продуктами и ушла переодеться. В крохотном домике, построенном больше полувека назад, было всего две спальни-каморки и маленькая общая комната. Ну и чердак, где обитала Данька. Я ночевала в общей, чтобы не залезать на территорию Ивана. Он приезжал на дачу хорошо если пару раз за лето, но я все равно соблюдала границы.

Данька вернулась, когда мы с Ириной накрывали стол к ужину. Вошла веселая, с улыбкой, но увидела меня — и словно лампочку выключили. Буркнула «привет», села за стол. Пока ели, не сказала ни слова. Поставила тарелку в мойку и хотела убежать, но я остановила.

— Пойдем погуляем, — предложила так, словно… приказала. — Поговорим.

Ирина посмотрела удивленно, а Данька скривилась. Я уже подумала, что сейчас откажется, но она пожала плечами и молча пошла к калитке.

Глава 17

Глава 17

Дарина

Мы идем в сторону речки — где тут еще гулять? Вообще местность у нас на редкость скучная. Выйдешь за поселок — все голое, унылое. Есть лес, но до него километра три пёхать по полям.

Мама молчит, я злюсь — и чего ей от меня понадобилось? Не знает, как начать? Могу и я вместо нее. Типа рано, нельзя, опасно, и вообще надо учиться, учиться и учиться, как завещал… Кто там завещал? Не помню. Да и хрен с ним.

— Дань…

Идет, засунув руки в карманы, смотрит под ноги. И губы кусает — значит, психует. С чего ее вдруг так разобрало? Она что, думала, я до пенсии ни на одного парня не посмотрю? Так и помру девственницей? Серьезно? То есть ей можно было, а мне — нет? А сама, между прочим, с отцом с детсада дружила. Ну да, вы не понимаете, это другое!

— Ну что?

— Я виделась с отцом Рината.

— Что?!

Меня аж подкидывает. Наверно, искры из глаз посыпались и пена из ушей полезла.

Она что, совсем долбанулась? Как нашла — говновопрос. Так же, как Ринат — меня. Через интернет. А ведь думала же я сделать страницу в контактике закрытой. Но это ладно. Вопрос — зачем? Чего она добивается? Да очевидно чего. Чтобы мы больше не виделись. Нашла союзника, да? Вместе будут на нас давить?

— Мы с ним знакомы тридцать пять лет, Даня. Как и с твоим отцом. Мы все трое дружили. С детства.

Это что, шутка? Да ну, какие уж тут шуточки. Ничего себе поворот! Только я про детсад подумала…

— Не понял…

Я и правда туплю. Может, она уже объяснит наконец?

— Когда я забирала тебя из полиции, увидела свою одноклассницу. Она тоже за кем-то приехала. — Мама срывает какой-то цветок, крутит его в руках, ощипывает, выбрасывает. — Она татарка. А когда ты сказала, что этого парня зовут Ринат и что вы познакомились в тот день в клубе… Кусочки сложились. Зашла на твою страницу в контакте, просмотрела список друзей. Нашла его. У него в личной информации указан отец — Тимофей Осокин. Я ему написала. Мы встретились.

Взгляд у нее какой-то пустой. В никуда. Аж жутко. Что там вообще за драмы такие? Одноклассники, одноклассницы. С бабой той в полиции они как-то нерадостно встретились. Буркнули что-то друг другу и все.

И тут до меня доходит!

Ой, бля…

Дружили с детства? Все трое? «Он нравился тебе больше меня»? Так это был отец Рината?! А тому, наверно, нравилась другая. Поэтому мама и вышла за отца. Назло? От отчаяния?

Ладно, допустим, но какое это отношение имеет к нам? Или у них… как там это называется? Вендетта? Хотя на дачу она меня отправила, еще не зная, кто и что.