Глава 19

Белые розы в вазе на моем прикроватном столике источали тонкий, едва уловимый аромат, смешивающийся с запахом старого дерева и холода, который, казалось, навсегда въелся в стены особняка Уинстонов. 

Я смотрела на них перед сном, и, признаться честно, глупая улыбка сама собой появлялась на лице. Герцог де Вьер. Ледяной Дьявол. Прислал цветы. Это было похоже на сюжет любовного романа, но как же это было приятно!

Я уснула с мыслью, что самое страшное позади. У нас есть деньги, есть заказы, есть защита.

Как же я ошибалась…

Пробуждение было резким и страшным. Меня вырвал из сна грохот. Кто-то колотил в парадную дверь так, словно хотел снести ее с петель.

Я подскочила на кровати, сердце бешено заколотилось о ребра. Часы на камине показывали три часа ночи.

— Миледи! Миледи! — крик Марты из коридора был полон паники.

Я накинула халат, сунула ноги в тапочки и выбежала в коридор, едва не столкнувшись с няней. Она держала свечу, и воск капал ей на пальцы, но она этого даже не замечала.

— Там Питер... с фабрики... — задыхаясь, пролепетала она. — Он весь черный... говорит, беда...

Холод прошел по спине, мгновенно вытесняя остатки сна. Фабрика!

Я сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В холле, сжимая в руках шапку, стоял Питер — молодой подмастерье. Он действительно был черен от сажи, его грудь ходила ходуном, а в глазах стояли слезы.

— Миледи... — выдохнул он, увидев меня. — Печь. Главная печь... Она...

— Что? — я схватила его за плечи, не обращая внимания на то, что пачкаю халат. — Говори! Пожар?

— Нет... Хуже... Она треснула. Рванула кладка. Стекломасса вытекла. Всё встало, миледи. Всё встало.

Земля ушла из-под ног. Я пошатнулась, хватаясь за перила. Треснула печь? Как? Тобиас говорил, она в порядке. Мы только раскочегарили ее.

— Я еду! Марта, вели кучеру закладывать. Быстро!

— Но кучер спит в флигеле... — начала было Марта.

— Разбуди! Хоть ведром воды, чем угодно! Питер, жди меня в повозке.

Через десять минут я, одетая кое-как — шерстяное платье прямо на ночную сорочку, сверху наспех наброшенный плащ, — уже тряслась в пролетке рядом с Питером.

— Как это случилось? — спросила я, стараясь перекричать свист ветра.

— Не знаю, миледи, — всхлипнул парень. — Мы дежурили. Тобиас проверял температуру в полночь, всё было ровно. А потом, около двух, как бахнет! Словно из пушки. Кирпичи посыпались, жар такой, что брови опалило. Стекло поперло через трещину прямо на пол... Мы водой заливали, паром всё заволокло...

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Это не могло быть случайностью. Не сейчас. Не когда мы только начали.

Когда мы въехали в ворота фабрики, я увидела людей герцога — тех самых двоих охранников, которых он прислал. Они стояли у входа в цех, растерянные.

— Мы ничего не видели, мэм, — сразу начал оправдываться один из них, заметив мой взгляд. — Никто не входил и не выходил через ворота. Мы бдили.

Я проигнорировала их и вбежала в цех.

Зрелище было плачевным…

В центре огромного помещения, где еще вчера гудело пламя надежды, теперь царил беспорядок. Главная печь, сердце фабрики, выглядела немощной. В боковой кладке зияла огромная черная трещина. На полу застывала серой, уродливой лужей стеклянная масса, которую рабочие пытались сбивать ломами. В воздухе висел тяжелый запах серы, горелого кирпича и безнадежности.

Тобиас сидел на перевернутом ящике у стены, закрыв лицо руками. Его плечи вздрагивали. Вокруг молча стояли рабочие. Тишина была страшнее грохота.

— Тобиас, — позвала я тихо.

Мастер поднял голову. Его лицо было серым, старым, осунувшимся за одну ночь на десять лет.

— Простите, миледи, — прохрипел он. — Не уберег! 

Я подошла к печи, чувствуя, как жар все еще исходит от остывающих камней.

— Как это могло произойти? — спросила я, глядя на трещину. — Вы же говорили, она выдержит.

Тобиас встал, тяжело опираясь на колени. Он подошел ко мне и жестом позвал за собой, к задней стенке печи, где проходил дымоход.

— Смотрите сюда, — он указал на железную заслонку, регулирующую тягу.

Она была вывернута, и в ней торчал кусок металлического прута, грубо заклинивший механизм в закрытом положении.

— Кто-то закрыл тягу, миледи, — голос Тобиаса дрожал от ярости. — Полностью. Давление газов внутри выросло мгновенно. Температура скакнула. Кирпич не выдержал. 

— Саботаж, — выдохнула я. — Печь была испорчена намеренно!

— Блэквуд, — сплюнул Тобиас. — Больше некому.

— Но охрана у ворот... — начала я.

— У Блэквуда крыс много, — мрачно ответил мастер. — Мог кто-то через забор перелезть с заднего двора, там, где пустырь. Или подкупил кого из наших... Хотя в своих я уверен.

Я оглядела рабочих. Они смотрели на меня с испугом и ожиданием. В их глазах читался один вопрос: «Что теперь?».

Глава 20

— Можно починить? — спросил я прямо.

Тобиас покачал головой.

— Кладку перебирать надо. Полностью менять бок. Нужен огнеупорный кирпич, специальная глина. И время. Неделя минимум, чтобы высохло, иначе снова рванет.

— У нас нет столько времени, — сказала я. — У нас осталось несколько дней до Нового года!

— И денег это стоит, — добавил Тобиас, опуская глаза. — Кирпич нынче дорог. А печь остыла. Стекломасса в тигле застыла, тигель придется выбивать, он тоже денег стоит.

— Сколько?

Тобиас назвал сумму.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног во второй раз за ночь. Сумма была огромной. Это было в три раза больше, чем вся моя выручка за два дня продаж. Даже если я отдам всё, что у меня есть, до последнего пенни, мне не хватит даже на кирпичи. А еще нужно платить людям, покупать уголь, реактивы...

— Значит, всё? — тихо спросил Питер, стоявший за моей спиной.

Я посмотрела на печь. На застывшую лужу стекла. На людей.

Блэквуд выполнил угрозу. Не своими руками, нет. Но чужими. «От твоей фабрики одни угли