Глава 7

Солнце почти закатилось за горизонт.

Наш лагерь окружал густой лес. Ели взметались к небу. Пахло смолой, сыростью, мхом.

Сидел, в огонь смотрел, задумчиво лицо было у Сапеги. Явно весь день думал он. Да и до этого, судя по всему, в мытарствах пребывал. Прикидывал, как лучше выкрутить так, чтобы себе и роду своему больше чести и прибытка добиться. Ведь война для пана она для того и создана, чтобы богатством прирастать.

Только то случается, что пана на копье берут.

— Говори, коли пришел, Ян. Что измыслил?

— Да я все никак в толк взять не могу… — Он оправил свои усы, хотя и так они выглядели отлично. — Не могу и все. Как мы с тобой заодно-то решили действовать. Как так-то? Мы же враги с тобой, вроде враги.

Лицо его было удивленным, но вполне довольным. Он любил риск и все, что с ним связано. Казалось, даже морщины и синяки под глазами чуть сошли, а значит придумал что-то Сапега. К добру или к худу? Поглядим. Но раз на разговор пришел, то затеял что-то, это уж точно. Просто так не пришел бы. Еще денек подождал бы или явился, когда до Смоленска сутки оставались бы. Договориться о том, как там у осажденного города действовать будем.

— В чем-то может и враги, усмехнулся я. — Уставился я на него, пошурудил веткой в костре, поднял сноп искр, добавил медленно. — А в чем-то можем и союзниками стать.

Поднял на него глаза, уставился, начал изучать. Так-то в прошлой жизни я с приличным числом врагов находил общий язык. Афган тому пример. Там многое было из того, о чем вспоминать и не хочется. Вроде бы враги, но, как часто бывает, если есть общий враг или общий интерес или врагов слишком много, объединяются люди до поры. И тут самое важное, либо потом эту пору оттянуть, найти еще момент соприкосновения интересов, либо спину не подставить.

— Да. Все понимаю. — Он усмехнулся, тоже смотрел и тоже хитро изучал. — Хитер ты русский господарь.

Еще бы. Он прошел Тушинский лагерь, а это сущая мешанина. Кого там только не было — казаки, черкасы, литва, русские, поляки, уверен и наемников немцев тоже было прилично. Голландцев же я по пути к Оке, как раз ушедших из Тушино, встретил. Так что со всеми договариваться приходилось и искать общую идею, всех объединяющую. И не просто так, а ведущую на смерть. В бой. Это дело непростое.

Так что этот человек не лыком шит и не пальцем делан. И за ним, как и за моими боярами, семья стоит.

— Все просто, Сапега. — Проговорил я холодно, уставился на него серьезным взглядом. — Ты пойми. Моей стране мир нужен. Десять лет мира и все иначе станет.

России всегда нужно так. А больше — опасно. Можно в застой с головой погрузиться. Мы те, кто привыкли бороться, воевать и именно в войне раскрывается вся сила наша. В противостоянии. Но, Смута сильно истрепала, износила страну. Отдых нужен. Ну или, затишье перед бурей. Нам нужен север, выход к Балтийскому морю. Нам нужен юг, выход к морю Черному. А еще Сибирь, дороги, пути сообщения, ресурсы. И то, что нам не нужно, так это все эти разборки на западе. Стойкий мир, а потом, через десять лет, если так пойдет, Великое Княжество Литовское к нам само придет. А за ним вслед и Польша, возможно.

Сидели мы, буравили друг друга взглядом.

— Да ну? Десять лет. — Он не поверил, мотнул головой. — И все иначе?

— Да. Через десять лет, уверен, сын твой сам захочет к нам, под нашу руку.

Он подкрутил ус, усмехнулся. А я вновь копнул в костре, поправил поленья.

— Э как. Войной на нас пойдете? Силу наберете?

— Зачем? — Я говорил без тени сомнения. — У нас все есть. Страна большая, Сибирь огромная. Разве враги мы вам? Мы свое хотим взять, это да. Но, лучше уж без крови получить то, что можно.

— Нет, не пойдем мы под тебя. Мы волю любим.

— Я тебе уже говорил. Тебе воли люди польские не дадут. Не будет княжества литовского. — Помолчал, подумал и решил крыть козырями до конца. — Ты пойми, Сапега. При всем уважении к тебе и людям твоим. С севера швед, он силен. С запада Польша, она вас деньгами задавит. Да, вы сейчас с ней заодно. Но, богатый богатеет, а бедный беднеет. С юга татары. Думаю, с ними ты договариваться не станешь. Ну а с востока — мы. А мы русские и православные. С кем лучше — то?

— Тебе с дядькой моим говорить, с Львом. Он великий канцлер литовский. — Ян хмыкнул, ушел от ответа. — Он в таких делах лучше смыслит. А я так. Я полковник, гетман. Войска в бой водить умею.

— Поговорим. — Я продолжал буравить его взглядом. — Но ты же пришел не просто так на меня посмотреть, верно?

— Так. Я пришел спросить, русский господарь, а что мы делать будем? Вот к Смоленску подойдем и что? Мы своих бить не станем. Там дядька мой. И у многих родня.

— Понимаю. Нам бы с королем Жигмонтом поговорить. А дальше, поглядим.

— Эка ты удумал. — Он вскинул бровь. — Думаешь предложишь ему, как брату, уйти и он возьмет и уйдет?

— Нет. — Тут уж я рассмеялся. — Этот не уйдет.

— Так и я о том же. Не уйдет. Да и письмо я ему написать должен. Официально заявить. То, что с тобой пошел, это рокош. — Он скривился. — Хотя… По сути… Мы же против своих не воюем. Мы люди вольные и это наше право. Но, если рокош, то он должен быть высказан, донесен. Мы же не мятежники, мы протест свой высказываем.

— Зачем рокош, Сапега? Ты же Деметриусу служил? Ты наемник. А тут так вышло, что я тебе денег предложил. А что Вязьма? Ну так… может я кланяться Сигизмунду иду и его на царство звать?

Он уставился на меня с недоверчивым лицом.

— Ты? Его?

— У нас свободная страна. — Я рассмеялся от души. — У нас будет Земский Собор. Кого выберут, тот и править сядет.

Он вздохнул.

— Шутишь, смеешься. А мы и правда хотели единую унию.