Можайска. Там, по более ранним сведениям, собирались силы московитов как раз для похода к Смоленску и попытки снять его осаду.

Московитов? Сапега с трудом подавил желание хрюкнуть.

Кто у этих московитов, кто? Кто царь? Кто государь? Он лично отправил своего племянника Яна к Деметриусу, чтобы тот шел воевать в Москву. Отомстить Шуйскому за те ужасы, что сотворил он там, свергая избранного сеймом… или как там это у русских именуется? Собором? Царя!

Да, этот царь был их. Полностью купленный, проплаченный и организованный Мнишками.

Но факт! Его избрали. Потому что среди русских не нашлось хоть кого-то, кто смог бы сказать нет. Точнее такие были, но говорили слишком тихо. Боялись, скажешь громко и все остальные магнаты… Бояре по-русски если, по-московски, переключат все внимание с персоны царя на тебя.

Мысли ползли медленно, его тошнило все сильнее.

Доклад начал один из полковников. Староста пуцкий Вейхер, глава наемной немецкой пехоты. Его люди должны были совершить подкоп под стену и обрушить ее. Но… Но они возились слишком долго и никак не могли ничего сделать. Почему?

Да потому что.

На войне, особенно в осаде, очень многое объясняется этим простым словом «потому что».

Сапега не мог больше все это терпеть, он поднялся, поклонился со всем уважением, решился выйти, но тут его остановил резкий голос короля.

— Лев, ясновельможный пан!

Дьявол, зачем я понадобился этому шведу. Но делать нечего. Все же этот человек выбран первым среди равных, значит нужно относиться к нему со всем уважением.

— Да, мой король. — Повернулся к нему и вновь поклонился Сапега.

— Скажи! Твой же родич стоит в Вязьме? Так?

— Так, мой король. Ян, племянник мой, славный рыцарь со своим полком стоит там и занимается фуражировкой.

— А что слышно от него? Не писал ли он тебе что-нибудь?

А ведь действительно. Вестей от Вязьмы давно не было. Последнее, что писал племянник, так это то, что его прилично утомила война с мелкими бандами и попытки пресечь разгул своих людей. Они стояли там посреди русских бескрайних просторов и пытались отобрать у местного населения провизию. Естественно, население роптало, пряталось, скрывало все, что только могло. Естественно, все это вызывало ожидаемую реакцию.

В отличии от политика Льва, Ян был отважным рыцарем. И вся эта рутина тяготила его.

— Нет,мой король. Седмица где-то прошла с последнего гонца.

— Пошли туда человека. Быстрого, лучшего. Пусть разузнает, что и как и сообщит. — Король уставился на Сапегу своим тяжелым, пронизывающим, но в тоже время ничего не выражающим, безжизненным взглядом. — Мы все хотим знать, что творится там, на востоке.

Все собравшиеся закивали.

— Мы все хотим отпраздновать победу славного нашего брата Жолкевского! — Совет радостно загудел. — А еще! — Король говорил громко, сотрясал воздух. — Мы все хотим получить вести о том, что славные рыцари вошли в столицу этих варваров. Московию и тогда. — Тонкие губы его исказила довольная гримаса. — Тогда может быть мы выиграем эту войну без боя. А московиты заплатят нам за все.

Он махнул рукой, вроде бы показывая — иди, и займись этим.

Сапега, краснея от злобы и нехватки кислорода, поклонился. Повернулся и быстрым шагом вышел. Ярость закипала в нем. Этот швед слишком много на себя берет. Его выбрали, он первый среди равных, но это не значит, что он так может обращаться с ним. С Канцлером! Со вторым человеком в Великом Княжестве Литовском!

Но, дьявол. Король был прав.

Отдышавшись, он махнул рукой, подзывая одного из людей своего сопровождения. Быстро распорядился отправить гонца. Тот умчался исполнять. А сам Сапега замер, задумался. Стоит ли возвращаться на совет или там уже нечего делать.

До ушей его донеслись слова прощания шляхты со своим королем. Совет расходился и это сняло вопрос само собой. Сапега, оседлав коня, двинулся в свой стан в Спасском монастыре. Пока ехал, краем глаза окинул происходящее у крепостных стен.

Ничего не изменилось. Сожженный посад и неприступный, как скала, город. Крепость. Отлично построенная, могучая, в которой сел несгибаемый воевода Шеин. Упертые русские сидели уже девять месяцев за стенами и не хотели сдаваться. Подорвать стену никак не получалось, они делали вылазки и копали встречные норы. Под землей шло тяжкое противостояние, выиграть которое шляхта не могла. Использовала только наемников.

— Дьявол, когда же прибудут пушки. — Проворчал Сапега себе под нос. — Без них нам здесь сидеть еще целый год.

Он двигался к своему лагерю и очень плотно раздумывал над тем, а что сулит ему и Литве, ее магнатам, победа короля. К чему все это приведет. И все больше углублялся в мысли о том, как поправить благосостояние своего рода за счет этих военных побед.

* * *

Шли мы, дорога петляла невероятно. Забирала она прилично южнее Вязьмы и по правую руку, как докладывала разведка, несла свои воды река Костря.

К вечеру мы встали лагерем.

Еще один переход и мы выйдем к Днепру у города Дорогобуж. Он ощутимо меньше Вязьмы, но тоже опорный пункт фуражиров в этих бескрайних непролазных лесах. Там, скорее всего тоже стоит гарнизон. Вряд ли большой. Может сотня или две человек. И с ним нам тоже нужно что-то делать.

Дальние дозоры загодя были отправлены туда. Так же я надеялся на получение помощи от Ивана Зубова и его людей. Уверен, их полусотни активизировались и начали давить на дозоры и разъезды шляхты.

Сегодня день, если не считать его начало, выдался на удивление спокойным и, встав лагерем, я надеялся на такую же ночь. Чтобы завтра с новыми силами войско быстрым маршем вышло к Дорогобужу и внезапным ударом взяло его.

Чтобы узнать, что да как там с гарнизоном, послал за Сапегой. Да и в целом, нужно было еще поговорить перед отходом ко сну о том, как в его полку настроение. Не грозит ли ему свержение от верных людей? И что он за день надумал на тему наших утренних разговоров.

Огонь костра разгорался. Пантелей что-то готовил, варганил. Абдулла сторожил, а Богдан отправился к людям Сотни Якова, проследить, чтобы те занялись нашими лошадьми. Данное управление у нас было налажено хорошо. Каждый знал свое дело и свою работу во время остановок и стоянок лагерем. Но все же Ваньки не хватало. Он добавлял уюта. Но тащить его в конный, боевой, быстрый поход мне тогда, когда мы выступали, показалось плохой затеей.

Сапега явился один, поклонился, сел напротив.