Он опирался на плечо Марселя, но в его глазах горел знакомый всем огонь. К ним уже бежал перепуганный кастелян. Он смотрел на своего повелителя с ужасом — бледного, раненого, едва стоящего на ногах.

— Милорд! Что случилось? — кастелян замялся, не решаясь спросить о силе, которой больше не чувствовалось вокруг Итана.

Итан резко поднял руку. Его голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, которую все знали:

— Засада. Братство применило древнее оружие. Ярг-Сат. Оно подавляет дар. Временно.

В глазах кастеляна вспыхнуло понимание. Вымышленное название звучало достаточно убедительно. Эта ложь была идеальной — она объясняла слабость, не подрывая авторитет.

— Но мы победили, — продолжил Итан, и его взгляд стал твёрже. — Братство уничтожено. А невеста спасена. Её жизнь висела на волоске, но теперь она в безопасности.

Он сделал шаг вперед, отпуская плечо Марселя, и выпрямился во весь рост, игнорируя боль и слабость.

— И потому свадьба состоится. Как только лекари приведут её в чувства. И когда я разберусь с делами, в то время пока отсутствовал. Мы не дадим им украсть наше будущее. Приготовьте всё необходимое для нее.

Кастелян низко склонил голову:

—Слушаюсь, милорд.

Это сработало. Страх смешался с уважением. Слух поползёт по замку мгновенно: лорд Итан, лишившись дара, победил врагов и спас невесту. И теперь намерен жениться.

Когда дверь в его покои закрылась, Итан рухнул на пол. Он сполз по стене, судорожно хватая воздух. Тело дрожало от перенапряжения. Вскоре пришел лекарь — старый, проверенный человек. Он молча осмотрел рану, промыл её и наложил повязку.

— Рана чиста, но вы дошли до предела. Телу нужен покой.

— Времени нет, — прошипел Итан, откинув голову на холодный камень стены. — Никогда его нет.

Когда лекарь ушёл, Итан остался сидеть на полу. За стенами кипела жизнь, строились планы, плелись интриги.

* * *

Два дня спустя

Два дня. Всего сорок восемь часов, но мне казалось, что прошла вечность. Я сидел в кабинете, заваленный бумагами. Без своей магии всё стало невыносимо сложным. Раньше я просто бегло просматривал документы — теперь приходилось вчитываться в каждую строчку, в каждую цифру. Голова раскалывалась от напряжения.

Марсель вошёл без стука.

—Дела плохи, — сказал он без предисловий. — Налоги не собраны, в деревнях неурожай, купцы жалуются на разбойников на дорогах. Всё это копилось, пока ты... — он запнулся.

— Пока я играл в бессмертного владыку, — мрачно закончил я. — Знаю.

Он кивнул.

—Шестерых предателей выявили. Трое с кухни, двое стражников, один писарь. Все из Братства.

— Разберись с ними тихо, — приказал я. — Обвини в воровстве, отправь в рудники. Никакого шума.

Марсель молча кивнул. Раньше я бы просто взглянул на этих людей, и от них осталась бы лишь горстка пепла. Теперь приходилось действовать как обычный правитель — через законы, через суды, через интриги. Я снова погрузился в бумаги. Отчёты, жалобы крестьян, донесения разведки... Всё это накапливалось неделями, а теперь обрушилось на меня. Я чувствовал себя утопающим в море чужих проблем. Внезапно дверь распахнулась. В кабинет вошла Веллора. Как всегда, без приглашения, словно она здесь хозяйка.

— Оставь нас, — бросила она Марселю. Тот посмотрел на меня, я кивнул. Когда дверь закрылась, Веллора подошла ко мне вплотную.

— Три дня, Итан, — прошептала она, проводя пальцами по моему плечу. — Три дня ты не звал меня. По всему замку говорят, что ты занят своей новой... игрушкой.

Я попытался сосредоточиться на бумагах.

—У меня нет времени на это, Веллора.

Она рассмеялась — низко, горлово.

—Нет времени? Или просто не хочешь? Я знаю тебя лучше всех, Итан. Знаю, как ты устроен. Эта девочка... она сделала тебя слабым. У тебя появились к ней чувства или это все твое чувство ответственности, перед ее отцом?

Её руки скользнули по моей груди.

—Забудь о ней. Мы можем вернуть всё как было. Ты и я. Как раньше.

На мгновение я почувствовал знакомое тепло. Веллора всегда умела играть на моих слабостях, находить самые уязвимые места. Её прикосновения когда-то вызывали во мне страсть. Теперь — только раздражение и усталость.

— Хватит, — я отстранился. — Уходи.

Её глаза вспыхнули гневом.

—Ты пожалеешь об этом, Итан. Когда останешься один, как всегда... Когда поймёшь, что никто не нужен тебе по-настоящему...

Она резко развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я остался один. С бумагами, с проблемами, с пустотой внутри. Вечером я снова подошёл к покоям Аделаиды. Дверь была закрыта. Я приложил ладонь к дереву, как будто мог почувствовать её присутствие через эту преграду.

— Проснись, — прошептал я. — Мне нужна твоя помощь. Я не справлюсь один.

Но в ответ была только тишина. Глубокая, безмолвная, всепоглощающая. Такая же громкая, как выстрел.

Я вернулся в кабинет. На столе ждали новые бумаги, новые проблемы, новые решения, которые нужно было принять. Мир не остановился только потому, что я стал смертным. Он продолжал вращаться, требуя моей власти, моего внимания, моей силы. Силы, которой у меня больше не было. Я сел за стол, взял в руки перо. Нужно было работать. Нужно было править. Нужно было делать вид, что всё в порядке. Даже если это было не так.

* * *

День спустя

Аделаида

Я просыпалась медленно, как будто выплывала из глубокого омута. Сначала почувствовала странный холод — не снаружи, а внутри, будто у меня в жилах течёт ледяная вода. Потом осознала, что не могу пошевелиться — тело стало непослушным и тяжёлым. И только потом смогла открыть глаза. Надо мной был не знакомый резной потолок моей комнаты в Валлоре, а чужие тёмные своды из чёрного камня. Я лежала в огромной кровати, укрытая плотным одеялом, которое не грело, а только давило. Воздух пах пылью, лекарственными травами и чем-то ещё — может, магией, а может, просто старыми камнями. С трудом повернула голову и увидела Лиама. Он сидел у камина в кресле, читал какой-то свиток. Огонь освещал его лицо, и почему-то это зрелище вызвало во мне чувство спокойствия и безопасности.

— Лиам? — мой голос прозвучал хрипло и тихо.

Он вздрогнул, свиток чуть не упал. Когда он поднял на меня глаза, его обычно спокойное лицо озарилось такой искренней радостью, что у меня ёкнуло сердце.

— Аделаида! Наконец-то! — Он быстро подошёл ко мне, взял мои руки в свои. — Ты вернулась. Я уже начал волноваться.

— Что случилось?