Он рухнул на колени на краю воронки. Свет уже тянулся к нему, обжигая ледяную броню.

— Смотри, как гаснет последний Сильван! — торжествующе крикнул Высокий.

Итан поднял голову. Его взгляд упал на «Слезу», все еще сиявшую над бездной. И он понял. Он не сможет убить их. Не сможет спасти Аделаиду силой. Ему придётся заплатить. Он поднялся. Вместо того чтобы атаковать, он развернулся и шагнул в пустоту над воронкой.

— НЕТ! — закричали Хранители в унисон. Это был крик не триумфа, а панического ужаса.

Падение было бесконечным и мгновенным. Свет ждал его, чтобы разорвать на атомы. Но Итан пронзил его насквозь и схватил «Слезу».

И в этот миг всё замерло.

Голос, древний и безграничный, прозвучал в его сознании. Не духа, а самой реальности.

— Ты пришёл к Источнику. Назови свою цену, дитя льда и ярости.

— Верни её, — мысленно ответил Итан, сжимая артефакт. Его рука почернела, кожа трескалась.

— Ты носишь проклятие. Оно — твоя клетка и твой щит. Оно дало тебе силу пережить боль. Ты предлагаешь обменять крепость на один-единственный цветок?

— Её имя — Аделаида. И она не цветок. Она — утро после вечной ночи. Забери всё, что дал. Я не нуждаюсь в силе, которая не может её защитить.

Тишина. Потом — ощущение разрыва.

Он чувствовал, как его сила, его лёд, его бессмертие вырываются из него гигантской серебряной рекой и вливаются в «Слезу». Камень светился всё ярче, пока не стал вторым солнцем в этой пещере. Века, которые он нес в себе так легко, обрушились на него всей тяжестью. Он был просто человеком. Смертным. Хрупким.

«Слеза» погасла и рассыпалась в алмазную пыль.

И тут раздался вздох. Не в пещере. В самом мире. Как будто вселенная на мгновение затаила дыхание, а теперь выдохнула. Из воронки вырвался один-единственный чистый луч и ударил в грудь Итана. Он не сжёг его. Он принёс с собой образ: Аделаида, делающая первый, судорожный вдох в ледяном саркофаге. Воронка с грохотом схлопнулась. Свет исчез. Хранители, Высокий и Низкий, с криком распались в прах, лишенные своей темной силы. Итан стоял на коленях посреди рушащегося святилища, смертный, беспомощный. По его лицу текли слезы. Он поднял голову к Марселю, который смотрел на него в немом шоке.

— Она... жива, — прошептал Итан сломанным, человеческим голосом, в котором дрожали и боль, и бесконечное облегчение. — Теперь... теперь я смогу чувствовать её, как должен был всегда.

Глава 7. Бремя

 Итан

Я почувствовал её. Сквозь боль, сквозь слабость — тонкую ниточку, что связывала меня с Аделаидой. Это было странное ощущение — будто часть меня находилась там, в той повозке.

— Марсель, — мой голос звучал хрипло и непривычно тихо. — К повозке. Сейчас же.

Когда я попытался встать, мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, и только крепкая рука Марселя не дала мне упасть. Мы медленно пошли через разрушенное святилище. Я видел, как мои воины смотрят на меня — не с привычным страхом и почтением, а с ужасом и растерянностью. Они видели, как их неуязвимый повелитель превратился в слабого человека, едва держащегося на ногах. У выхода из пещеры стояла повозка. Вокруг неё плотным кольцом расположились стражники. Лиам стоял рядом с обнажённым мечом, его обычно спокойное лицо было напряжённым.

— Она... — я упал на колени у колеса, касаясь грубых досок ладонью. — Жива.

— Лёд тает, — коротко доложил Лиам. — Мы теряем время.

Я поднял на него взгляд, чувствуя, как во мне просыпается знакомая ярость. Но теперь она была другой — не холодной и расчётливой, а человеческой, отчаянной.

— Ты отвечаешь за неё, — сказал я твёрже, чем ожидал сам. — Выбери двух лучших стрелков. Никто не должен приближаться.

Потом повернулся к Марселю.

— Никто не должен узнать о моём состоянии. Если слухи дойдут до границ.. — Мне не нужно было договаривать. Мы оба понимали — новость о моей уязвимости приведёт к нашему уничтожению.

Дорога обратно оказалась не такой долгой, как я боялся, но каждый её момент был испытанием. Боль в боку не утихала, а каждый толчок повозки отзывался в теле новым ударом. Я сидел рядом, не в силах отвести взгляд от заколоченного ящика. Странно — теперь, когда я лишился своей магической силы, я стал замечать то, чего не видел раньше. Как пахнет влажная земля после дождя. Как устают люди после долгого перехода. Когда мы остановились на привал, Лиам подошёл ко мне. Я сидел у костра, пытаясь согреть онемевшие руки.

— Вы отдали за неё всё, — сказал он тихо. Это не был упрёк — просто констатация факта.

— Она того стоит, — ответил я, глядя на пламя. — Оказалось, что всё, что у меня было — власть, сила, бессмертие — не имело настоящей ценности.

— Её отец боялся, что отдает дочь в лапы чудовища, — Лиам помолчал. — Он не знал, что отправляет её к единственному, кто сможет по-настоящему защитить её.

Я внимательно посмотрел на дипломата.

— А ты? Что ты здесь ищешь?

— Шанс, — он не отводил взгляда. — Шанс для новой истории. Для всех нас.

Через пару часов мы увидели знакомые очертания замка. Серые стены, высокие башни — всё то, что раньше было для меня просто крепостью, теперь стало домом. Первым домом за триста лет. Марсель распорядился везти повозку через потайной вход. Лиам и стрелки окружили её, скрывая от любопытных глаз. Я шёл рядом, из последних сил стараясь держаться прямо. Когда тяжёлые ворота захлопнулись за нами, я позволил себе на мгновение прислониться к холодной стене. Мы сделали это. Пронесли нашу хрупкую надежду через полкоролевства. Но я понимал — самое трудное только начинается.

Теперь мне предстояло скрывать свою слабость ото всех. От слуг, от придворных, от шпионов, которых наверняка было полно в замке. Мне нужно было научиться быть человеком — уязвимым, смертным, но при этом оставаться тем, кого все боятся. Я посмотрел на заколоченный ящик, который осторожно несли вглубь замка, и пообещал себе: я найду способ вернуть её. Даже если для этого придётся заново научиться быть тем, кем я был. Но уже по-другому. Не как чудовище, а как человек, способный защитить то, что ему дорого.

Пока верные слуги несли Аделаиду в её покои, Итан остановился посреди двора.